Конкурс убийц

Глава 6

Утро Гуров встречал в своей квартирке на улице Ульянова. Рассвет занимался тусклый и серый, обещая отдых от жары с духотой. Голова болела беспощадно, под веки Гурову будто насыпали горячего, сухого песка. Нужно было поспать. Однако во дворе нестройный хор из трех с половиной пьяных голосов не в лад заунывно тянул: «А мы не ангелы, парень». Двое знали слова почти полностью, третий был знаком с текстом лишь поверхностно, зато с большим энтузиазмом угадывал рифмы, проявляя вокальные навыки и рвение в конце каждой строки. В конце концов, Гуров сделал себе яичницу из трех яиц с луком и ветчиной, соорудил бутерброд с майонезом, помидорами и сыром, сварил кофе, признавая поражение в борьбе за сон, и решил поработать. То есть проанализировать информацию, полученную вчера.

Впечатление от общения и сотрудничества с местной полицией осталось тягостное и в целом вспоминать о прошедшей ночи не хотелось. Праздник лета в старом патриархальном Онейске был так хорош, что на время Гурову удалось-таки представить себя в полноценном отпуске. Однако стоило вернуться с небес на землю.

Полицию он вызвал сам. Сказал Марату и Антону приготовить удостоверяющие личности всей компании документы и до приезда полиции побыть с ним, охраняя стену с трупом от возможных посягательств со стороны других поклонников творчества Полонского. Скоро выяснилось, что самой большой поклонницей белокурого мастера была именно Катя. Гуров, глядя в окно на то, как пьяные, но в целом безобидные фанаты русского рока терзают гитару, скривился, как от зубной боли, и от досады забарабанил пальцами по подоконнику. Поговорить со свидетельницей, собственно, и обнаружившей труп, первому, до полиции, не получилось. Катя, такая веселая и на первый взгляд адекватная молодая женщина, под влиянием стресса как свидетель никуда не годилась. А остальное, что могло бы быть полезным, Гуров видел сам, ведь он там был и, в некотором смысле, принимал участие. Но дело было даже не в этом.

Тоскливый, провинциальный непрофессионализм, страшнее того, полное равнодушие и нежелание работать пронизывало уходящую ночь красной нитью."

"Полиция прибыла почти через час после первого звонка Гурова и через пятнадцать минут после второго, когда он заговорил официальным тоном и представился по всей форме. Ребята, с которыми Гуров так гладко сошелся, услышав, что журналист Лев, спаситель Ляли, оказывается, полковник УГРО, заметно поскучнели. «Скорую» он не вызывал, ибо любому было очевидно, что человеку, замурованному в кирпичную кладку, помочь уже нечем. Однако она прибыла, очевидно, ради демонстрации ответственного отношения к работе и имитации бурной деятельности.