Конкурс убийц

Но что-то подсказывало Гурову, что Антонина Максимова, уставшая, полностью морально истощенная женщина, сдерживает сейчас слезы из последних сил, и лишние эмоции, даже положительные, ей ни к чему.

— Теть Тось, — заговорил он тихо, как говорил в последний раз на похоронах Машиного деда. При его службе такой тон был необходим нечасто, но Гуров поразился тому, как легко выговорилось это имя без отчества, будто он знает ее всю жизнь. Он и знает, скорее всего. Матерей, изможденных, но не сдающихся в борьбе за жизнь своих детей, Гуров видел немало. И уважал их. — Я позвонил Аджею, это… Наш общий знакомый, он сейчас сюда приедет. Олег будет рад его видеть. И, скорее всего, с ним будут еще люди. Не хлопочите, они все самостоятельные, сами разберутся, куда пройти и на что сесть. Вы мне напишите, пока ждем, на листочке, что вам нужно в первую очередь, пожалуйста. По ремонту я сам вижу, но, может, лекарства какие-то или продукты особые?

Она посмотрела на него сверху вниз и сразу, по одному только взгляду, стало ясно, что в помощь она не верит. Не удивилась, не обрадовалась. Так смотрят на маленьких детей, которые утешают взрослых, говоря, что во сне попросили Великого Гудвина прийти в их дом и решить все проблемы. Тетя Тося точно знала, что чудес не бывает и молитвы никто не слышит. Однако обижать своим неверием хорошего человека не годилось.

— Как тебя зовут?

Голос казался бесплотным, а Гуров вдруг заметил, что она старше его максимум лет на пятнадцать. Эта женщина вложила в битву с зависимостью единственного сына все и проиграла.

— Лев.

— Спасибо, Левушка, сейчас напишу."

"Она вышла в зал, а Лев встал у окна, чуть отодвинув пропыленное покрывало, стал смотреть на улицу в ожидании гостей. Балкона Капитолины Сергеевны из-за деревьев видно не было. Интересно, как она. Имеет ли представление о том, что творится всего в нескольких метрах от нее. Ведь если поразмыслить, «хулиганы и тунеядцы», распивающие пиво у ее подъезда, вполне благонадежные, здоровые парни. Все познается в сравнении.

Гуров поймал себя на том, что пытается спрятаться в размышлениях о временах и нравах от настоящего. От безнадеги и вони, пропитавшей эту квартиру. Он, полковник и оперативник с именем, приехал в Онейск спасти от беспредела беззащитную старую актрису, а оказалось, что в помощи здесь Молотова нуждается меньше всех. Здесь всем плевать на чужую боль. А те, кто должен бы следить за порядком, утонули в бессмысленности и лени. Потому что, если люди сами выбирают яд и дно, что же их, на аркане в светлое будущее тащить?

«Встряхнись, Гуров, — приказал он себе. — Ты здесь для того, чтобы помочь, и ты поможешь. Делом, а не красивыми словами.