Консервный ряд

Гай и правда отличный механик, а записка насчет бензина – бесспорное доказательство честной игры.

– Вы надолго собилаетесь ехать? – спросил он.

– Может, на полдня, может, на день. Как получится.

И все-таки на душе у Ли Чонга кошки скребли. Однако выхода нет. Придется рискнуть. А что риск был – Ли знал наверняка.

– Холосо, белите, – сказал он.

– Вот и ладненько, – обрадовался Мак. – Я был уверен, Док может всегда на тебя рассчитывать. Сейчас же пошлю Гая чинить автомобиль, – он уже повернулся к выходу, но как будто что-то вспомнил и опять обратился к Ли Чонгу: – Док платит пять центов за лягушку. А наловим мы ему семь или восемь сотен. Не дашь в счет будущих денег пинту старой тенисовки?

– Не дам, – сказал Ли Чонг.

Глава Х"

"Фрэнки впервые появился в Западной биологической, когда ему было одиннадцать лет. Неделю он каждый день подходил к двери и смотрел внутрь. Потом день простоял на пороге, а через десять дней был уже в помещении. У него были огромные черные глаза и жесткая спутанная грязная шапка волос на голове. Руки он не мыл вечность. Фрэнки поднял с пола стружку, бросил ее в корзину с мусором и стал смотреть, как Док приклеивает ярлыки к банкам с экспонатами – лиловыми парусниками. Наконец он подошел к верстаку и положил на него свои чумазые ладони. Это постепенное внедрение в обитель Дока заняло недели три, и все это время Фрэнки был готов в любую минуту сорваться с места и убежать.

– Как тебя зовут, малыш? – спросил Док.

– Фрэнки.

– Где ты живешь?

– А там. – Взмах руки в сторону холма.

– Почему ты не в школе?

– Я не хожу в школу.

– Почему?

– Они меня не берут.

– У тебя грязные руки. Ты давно их не мыл?

Фрэнки, как побитый, подошел к раковине и стал изо всех сил тереть мылом руки; с тех пор он всегда мыл руки чуть не до ссадин.

Он стал приходить в Биологическую почти каждый день. Это был союз, в котором не было места праздной болтовне. Док выяснил по телефону, что Фрэнки сказал про школу сущую правду. Его в школу не брали. Он не мог учиться, и еще у него было что-то с координацией движений. Ему нигде в жизни не было места. Он не был идиотом, не был опасен, но родители или родитель не могли поместить его в специальное заведение, не было денег. Фрэнки редко ночевал в лаборатории, но с утра до вечера ни на секунду никуда не отлучался. Иногда он забирался вечером в ящик со стружками и засыпал. По-видимому, когда дома было совсем уж плохо.

– Почему ты приходишь сюда? – спросил Док.

– Потому что вы не бьете меня и не даете пять центов, – ответил Фрэнки.

– А тебя дома бьют?

– Дома все время дядьки. Они выгоняют и дерутся или дают пять центов.

– Где твой отец?

– Умер, – тихо сказал Фрэнки.

– А где мать?

– С дядьками.

Док состриг с головы Фрэнки колтун и вывел у него вшей.