Консервный ряд

Я вернул ему его на другой же день. Я не истратил его. Он пролежал у меня ночь, и я вернул его.

– Док очень любит всякие вечеринки, – сказал Элен. – Мы устроим ему вечеринку. Не знаю, какая муха тебя укусила.

– И я не знаю, – ответил Мак. – Просто я думаю, нельзя делать что-то для Дока и самим к этому примазываться.

– А если что-нибудь ему подарить? – предложил Хьюги. – Давайте купим виски и подарим ему, пусть что хочет, то и делает.

– Верно, – поддержал его Мак. – Так и поступим. Дадим ему виски и смоемся.

– А знаете, что будет? – охладил их пыл Эдди. – Анри и другие с холма учуют виски и сбегутся к Доку, так что вместо пяти человек примажется двадцать. Док сам говорил, что запах его бифштексов долетает из Консервного Ряда даже до Пойнт-Сура. Не скажу точно, сколько к нему сбежится. Но лучше, если мы пятеро устроим ему вечеринку.

Мак задумался.

– Возможно, ты прав, – сказал он наконец. – А что если подарить ему кроме виски еще что-нибудь? Например, запонки с его инициалами.

– Ерунда, – сказал Элен. – Док это дерьмо терпеть не может.

Ночь уже раскинулась над миром, и в небе зажглись белые звездочки. Элен подбросил в огонь хворост, и в темноте взметнулась башенка света. Где-то за скалой резко пролаяла лисица. С гор долетел сильный горьковатый запах мяты. Там, где глубокая заводь опять становилась речкой, слышался мелодичный плеск воды о камни.

Мак обдумывал последнее замечание Элена, как вдруг из темноты донеслись чьи-то шаги и все разом повернули голову. К свету огня твердой походкой подошел высокий темный человек с дробовиком в руке, за ним деликатно, даже застенчиво, бежал пойнтер.

– Что, черт побери, вы здесь делаете? – спросил он.

– Ничего, – ответил Мак.

– Это частное владение. Здесь запрещено ловить рыбу, охотиться, устраивать привалы. Собирайтесь, тушите огонь и идите отсюда.

Мак покорно-почтительно встал.

– Я этого не знал, капитан, – сказал он. – Честное слово, капитан, мы не видели запретного знака.

– Знаки здесь на каждом шагу. Их нельзя не увидеть.

– Простите, капитан. Наша вина, мы очень сожалеем, – проговорил Мак, помолчал немного, поглядел на сутулящуюся фигуру. – Вы ведь военный, не так ли, сэр? Я сразу узнал. У военных особая выправка. Я сам долго служил в армии. И сразу узнаю военного человека.

Плечи подошедшего незаметно распрямились; и манера держаться стала другая, явно другая, хотя и нельзя сказать, что изменилось.

– Я не разрешаю разводить костры на моей земле, – сказал он.

– Мы очень, очень сожалеем, – повторил Мак. – Мы сию минуту уходим, капитан. Видите ли, мы работаем на ученых. Думали наловить здесь лягушек. Ученые изучают рак, а мы помогаем им, ловим лягушек.

Человек секунду колебался.

– А что они делают с лягушками? – не удержался он.