Контролер (ПВ-3)

— За что вы хотите арестовать моего отца? Вы обязаны озвучивать причину!

— Участие в оппозиционной деятельности и подготовка контрреволюции, — буркнул агент, после чего сунул руку под шинель и тут же достал револьвер. — Руки вверх! Не сопротивляться. Иначе открою огонь на поражение!

Я нахмурился, но спорить не стал. Сзади ахнула сдавленно мама.

— Огнев, вы идете со мной. А ты… — тут парень посмотрел со злостью на меня. — Пока живи. И за тобой придем.

— Хоть одеться дай, — пробурчал отец.

— Так дойдешь. Не растаешь."

"Я посмотрел ему в глаза и понял, этот стрельнет. И сомневаться не будет. Батя понял то же самое, потому больше спорить не стал. Когда они ушли, я первым делом бросился к телефону и набрал номер секретаря товарища Сталина, мысленно молясь всем богам, чтобы тот еще был на месте. Мои молитвы были услышаны, и товарищ Агапенко даже подтвердил, что и Иосиф Виссарионович еще работает. Не теряя времени, я оделся и кинулся обратно в Кремль. Действовать нужно быстро!

Казалось так, как я бежал сейчас, я не бегал никогда. Моего отца могли взять лишь из-за одного — как месть за мою деятельность. Иных причин я не вижу. А раз так, то кто мог отдать подобный приказ? Лишь кто-то из верхушки ОГПУ, под которым «закачалось кресло». И этот неизвестный может действовать очень жестко и даже жестоко. Сейчас отца отвезут в Бутырскую тюрьму и просто выбьют из него необходимые показания. После чего и мое вмешательство в процесс задержания припомнят, выставив как пособника. Уверен, тот агент действовал по самому жесткому сценарию задержания не просто так. Хотел спровоцировать меня, и у него получилось! И ведь взяли отца не где-нибудь, а дома у меня на глазах. Лишь если я сейчас первым доберусь до Иосифа Виссарионовича и все расскажу, есть шанс, что все обойдется.

Не успел. Когда я забежал в приемную Сталина, Агапенко сказал, что у него посетитель. И после доклада о моем визите Иосиф Виссарионович далеко не сразу меня принял. А когда я все же получил разрешение войти, внутри уже стоял какой-то мужчина. В возрасте, лет сорока, ушастый и худой, с короткими усиками и простоватым лицом, больше подходящим какому-нибудь деревенскому пастуху, чем государственному деятелю.

Я успел заметить в его глазах искру превосходства и самодовольства, которую он постарался тут же погасить.

— Товарищ Огнев, — протянул Иосиф Виссарионович, смотря на меня нечитаемым взглядом. — Вы что-то хотели срочно доложить? Так внезапно практически ворвались в мой кабинет…

Я снова посмотрел на незнакомца, и собравшись с мыслями, кивнул.

— Да, товарищ Сталин. Только что сотрудник ОГПУ в грубой форме арестовал моего отца. Он не показал своего удостоверения, пока мне не пришлось применить силу. Затем под угрозой револьвера забрал его с собой.