Забери меня

Что ж я так туплю-то рядом с ним?

Даже не сомневаясь, что я заткнусь, Демид продолжает разговор:

— Да, Артур, я здесь. Ничего важного. Продолжай.

Ничего важного — это про меня что ли?

Я тут же вспыхиваю и уже готова вслух возмутиться по этому поводу, но слова замирают в горле. Вместо этого залипаю, рассматривая его. В очередной раз поражаясь тому, как можно быть таким совершенным. Серьёзный профиль, прямой нос, губы. Красивые! Жестко очерченный подбородок, пульсирующая извилистая жилка на виске. Потом смотрю на пальцы, неторопливо постукивающие по рулю.

Мужские руки — мой личный фетиш. Почему-то глядя на его запястья, я думаю о том, как он меня раздевал.

Как это было?

Не помню. Вообще ничего. Пусто, как в пересохшем колодце. Но от самой мысли, что он стаскивал с меня одежду, кровь закипает в венах, и срывается дыхание.

Он видел меня? Всю? Даже там? Я ему понравилась?

Боже, о чем я думаю! Сейчас задохнусь от этого проклятого стыда и еще от чего-то непонятного. Темного, обжигающего, сладкими когтями впивающегося в сердце.

Я не могу понять, что между нами происходит. Мы только колемся, щупаем взглядами, присматриваясь друг к другу, но не подпуская близко. Такое общение проще прекратить, чем продолжать. И тем не менее я думаю о нем днями напролёт. И он думает. Иначе бы не приехал к универу, не приехал бы сейчас.

— Все понял. До встречи, — он наконец завершает звонок, стаскивает с уха гарнитуру и небрежно бросает ее на приборную панель. — Здравствуй, Лера.

— Надо же царь батюшка завершил свои дела и снизошел до простых смертных, — я снова выпускаю шипы. Оно само выходит. Неконтролируемо. Рядом с ним я реально превращаюсь в ежика. Колючего и, такое чувство, что не особо адекватного.

Демид молча переводит взгляд на меня. Скользит по волосам, шее, спускается по изгибам тоненькой золотой цепочки, на которой весит кулон в виде космонавта, до выреза декольте. Потом еще ниже по красной юбке, ногам, босоножкам.

Эдакий сканер, подмечающий каждую деталь.

Хмыкает.

Просто хмыкает! Никакого тебе изумления, восхищенного свиста или падения в обморок от восторга. Простая ухмылка. Мне даже мерещится в ней едва скрываемый сарказм и снисходительность."

"Я теряюсь, потому что ждала другой реакции. Он должен был зависнуть на моей неземной красоте, чтобы я могла сказать «слюни подотри».

Слюней нет. Ничего остального тоже. Только ухмылка. И та исчезает, когда он отворачивается к лобовому окну и без особого интереса рассматривает наш двор.

Кажется, ему здесь не нравится.

— Ну, что, Ёжик, — заводит машину, — куда идем?

Куда идем? Черт. Пока собиралась, напрочь забыла о том, что сама вызвалась угостить его.