Копья и пулеметы

Фицкларенсы, как незаконные отпрыски, престол наследовать не могли (а ведь наверняка хотелось!). Пятьдесят шесть внуков Георга Третьего, хотя и вполне законные, тоже не имели права на трон согласно разным юридическим крючкотворствам, которые нет смысла здесь подробно описывать. Ближайшей наследницей была племянница Вильгельма, герцогиня Кентская. Ее и короновали, провозгласив «нашим законным и полномочным сюзереном леди Александриной-Викторией».

(Правда, сама она свое первое имя почему-то не любила и никогда им не подписывала ни официальные документы, ни частные бумаги.

Так что очень многие попросту не знают, что она еще и Александрина – как не знал до нынешнего года и автор этих строк.)

С воцарением Виктории (будем уж называть ее так, как она сама всю жизнь себя называла) династия Ганноверов на английском престоле пресеклась. Дело в том, что по ганноверским законам, скопированным со старинного французского (салическое право), женщина из рода Ганноверов на королевскую корону не имела права. Все то же старое доброе «негоже лилиям прясть».

Отныне династия именовалась Саксен-Кобург, по одному из титулов матери Виктории.

Впервые на английском престоле оказалась столь юная королева – восемнадцать лет с неполным месяцем. В высшем свете моментально прошелестел шепоток: «Не будет ничего хорошего, если империей станет править совершенно неопытная девушка восемнадцати лет от роду, которая сама только что освободилась от строгой родительской опеки».

Как частенько в таких случаях бывает, поблизости тут же замаячили бескорыстные помощники и добрые советчики, обладающие надлежащим опытом в обращении с государственным штурвалом.

Однако всех решительно оттерла мать Виктории, вдовствующая герцогиня Кентская, Мария-Луиза-Виктория, в девичестве – принцесса Саксен-Кобург-Саафельдская, женщина невероятно амбициозная и властная. Дочку она с самого начала держала в ежовых рукавицах – даже жительство определила не в «главном» королевском замке Виндзор, а в Кенсингтонском (пусть и расположенном в Лондоне, но почитавшемся чуточку захолустным, и в Виндзор «выпускала» редко и, как я уже писал, держала в ежовых рукавицах (правда, потом выяснилось, что только полагала, будто держит).

Расчет был прост: Вильгельм стар и болен. Если он умрет до того, как Виктории исполнится восемнадцать лет, уж герцогиня с ее характером и амбициями постарается стать регентшей при юной королеве, а подобное регентство может затянуться надолго (вспомним, сколько лет Екатерина Вторая не допускала к управлению государством Павла Первого, хотя он давно вошел в совершеннолетие).