Копья и пулеметы

В какой-то степени это была, что греха таить, классическая колониальная экспансия – в этих областях увидели большие потенциальные возможности для широкого развития хлопководства (что впоследствии и произошло) – и следовало опередить англичан, тоже строивших планы занятия этих реликтов. Но была и более благородная цель – пресечь хивинский беспредел. Долгими десятилетиями хивинские отряды (состоявшие большей частью из воинственных туркмен) много раз вторгались на русскую территорию, жгли села, грабили и, как когда-то крымские татары, массами угоняли русских в полон.

Одних делали рабами у себя, других продавали на невольничьих рынках Востока. Согласитесь, терпеть такое во второй половине девятнадцатого века было никак невозможно. Тэрпец урвався, как говорят на Украине, – терпение кончилось…

Первой ласточкой стало взятие русскими Ташкента – причем генерал Черняев проделал это самовольно. Получил телеграмму из Петербурга с приказом остановить наступление. И сделал вид, что в глаза ее не видел. Проверить это в сжатые сроки за крайней отдаленностью было невозможно, и генерал с отрядом в 1300 человек (и с минимальными потерями) взял принадлежавший эмиру Бухарскому Ташкент, который защищали, да не защитили 30 000 сарбазов (как именовались эмирские солдаты).

И наказания за своеволие не понес никакого – победителей не судят. Как говорил Жорж Милославский в знаменитой кинокомедии: «Взяли, так не назад же теперь отдавать?»"

"В 1868 г. пришел черед Самарканда (русские потери – два человека убитыми, потери противника – на порядки больше). Англичане прислали ноту протеста, но протестовали довольно вяло. И их газеты поругивали действия русских довольно вяло, не было ничего похожего на мощную волну откровенной русофобии, не раз поднимавшуюся прежде.

Современные отечественные авторы усматривают несколько причин. Во-первых, времена стояли другие, и англичане прекрасно понимали: и к большой войне с Россией не готовы, и коалицию, как это было в Восточную войну, не сколотить. Во-вторых, для англичан предпочтительнее было все же иметь соседом Российскую империю, нежели живущие в Средневековье державочки. В-третьих, управляемая русскими Средняя Азия открывала новые рынки сбыта для английских товаров.

Видя эту вялость, русские не особенно и церемонились. Русский посол в Лондоне барон Брунов, англофил и западник, принялся было слать в Петербург панические депеши: дескать, «сама» Англия недовольна действиями русских в Средней Азии. Однако военный министр генерал-фельдмаршал Милютин, крепкий государственник, написал в Министерство иностранных дел: «Не надобно просить извинения перед английскими министрами за всякое наше движение вперед.