Копья и пулеметы

) Джон Гобсон писал откровенно: «Господствующее государство использует свои провинции (речь, понятно, идет не об английских, а о заморских провинциях. – А.Л.), колонии и зависимые страны для обогащения своего правящего класса и для подкупа низших классов, чтобы они оставались спокойными».

И эта политика себя оправдывала на протяжении долгих десятилетий – во-первых, «низшие классы», получая свой кусочек пирога, долго оставались спокойными, во-вторых, имели возможность оптравиться в колонии, где поднимались на ступенечку повыше по социальной лестнице, становясь «белыми сахибами», управлявшими «туземцами».

Положение изменится только в XX в., когда возникнет лейбористская партия, еще более усилятся профсоюзы и начнутся крупные стачки. А в викторианские времена беспокойство причиняли разве что фении – радикальное крыло ирландского освободительного движения. Разуверившись в ненасильственных методах борьбы, они в 1880-х гг. стали подкладывать бомбы в общественных местах Лондона, в основном в метро – а в 1884 г. ухитрились заложить бомбу в здании Скотленд-Ярда, прямо под помещениями Особого Ирландского отдела, как раз и занимавшегося охотой за ними. Рассчитывали уничтожить и хранившиеся там бумаги, и начальника отдела инспектора Литтлчайлда. Ни того ни другого не получилось, но зданию был причинен значительный ущерб, да и моральную плюху Скотленд-Ярд получил неслабую.

В заключение можно сказать: британские джентльмены в военных мундирах, поливавшие пулеметным огнем махдистов и чернокожих, зачастую вооруженных только копьями, трудами земляков получили неплохую теоретическую подготовку, подкованы были идейно – в отличие от корсаров «доброй королевы Бесс».

Но сути это не меняет, она остается прежней – зверства и грабеж колоний. Пожалуй, корсары Елизаветы в чем-то выглядят даже благороднее – далеко не все из них зверствовали, а количество их жертв не идет ни в какое сравнение с миллионами трупов, оставленных джентльменами что к востоку от Суэца, что к западу…

О, эти ножки…"

"Отвлечемся ненадолго – не в первый раз – от английских преступлений на государственном уровне, от сопутствовавших им крови и грязи. Поговорим о вещах более безобидных – часто легкомысленных, даже игривых и откровенно веселых.

Викторианская эпоха породила и такое явление, как викторианская мораль. Если убрать всю сопутствующую ей английскую словесную шелуху и называть вещи своими именами, викторианская мораль – это возведенное в высокую степень искусства ханжество. Пожалуй, это будет самое точное определение.

Основывалась викторианская мораль в первую очередь на строжайшем соблюдении внешних приличий. Ими были крайне озабочены и в «высшем свете», и в стоявшем на ступенечку ниже «обществе».