Копья и пулеметы

До Лондона сумел как-то добраться один-единственный, видимо, особо упрямый человек по имени Абель Кудвелл и вручил-таки в парламенте петицию, которую, как кто-то, должно быть, уже догадался, постигла унылая судьба всех предшествующих петиций. Остальные либо разошлись по домам, либо были арестованы – кто за мнимое «бродяжничество», кто вообще без предъявления каких-либо обвинений. Правда, через некоторое время их всех выпустили на свободу – судьи, как ни ломали голову, не смогли придумать, какую статью можно пришить людям, которые всего-навсего мирно шагали по дороге.

А летом 1817 г. властям удалась хорошо спланированная провокация. В графстве Дербишир действовал тайный полицейский агент Оливер. Выдавая себя то за члена «гэмпденского клуба», то за активиста всяких «мятежных обществ», он сумел-таки втереться в доверие к местным радикалам (в том числе и действовавшим в подполье остаткам наиболее непримиримого крыла ЛКО). И сумел их убедить, что вскоре состоится массовое вооруженное восстание."

"Около 400 человек, вооружившись чем попало, отправились к Ноттингему, где, по заверениям Оливера, уже собралась многочисленная повстанческая армия, вот-вот готовая двинуться на Лондон, чтобы свергнуть правительство и провозгласить «народное государство», где будет полная социальная справедливость и всеобщее избирательное право.

Как часто поступают подобные шпики-провокаторы, сам Оливер под каким-то благовидным предлогом уклонился от «марша на соединение с революционной армией», и поход возглавил некий Джозеф Брандрет (на минуточку, чулочник-надомник). Однако вместо «революционной армии» шествие встретил драгунский полк в полном составе. Сообразив, что они угодили в ловушку, участники марша стали разбегаться, бросая оружие, но куда им было тягаться в проворстве с лошадьми? Арестовали многих. Власти возликовали: налицо был самый настоящий вооруженный мятеж против короля. Марш был? Был. Оружие было? Было. Троих вожаков – Брандрета, шахтера Лудлэма и каменщика, участника войн с Наполеоном, приговорили к смертной казни за государственную измену по всем правилам: повешение не до смерти, потрошение заживо, четвертование. Одиннадцати присудили пожизненное изгнание из страны, троим – изгнание на 14 лет, шестерым – длительные сроки тюремного заключения. Однако на дворе стоял уже 1817 г., и даже правительство посчитало такой способ казни «слишком варварским» (похоже, последними, кто ему подвергся в 1807-м, и в самом деле были полковник Деспарди с товарищами). Поэтому над троицей смертников «смилостивились»: их повесили в кандалах, а через час сняли трупы с виселиц и публично обезглавили. Приговоры всем остальным оставили без изменений.