Копья и пулеметы

"

"Были и политические: луддиты, пойманные на месте преступления «люди капитана Свинга», организаторы тред-юнионов, французские сепаратисты (участники движения за отделение франкоязычной провинции Квебек от Канады), участники голодных бунтов, чартисты (кто это такие, я расскажу чуть погодя). Примерно пятая часть ссыльных были ирландцами, и каждый пятый из них – политический (тоже за сепаратизм). Было не так уж мало и настоящих, матерых уголовников, которым в Австралии самое место. И все же, по подсчетам английских историков, в разные времена от половины до двух третей каторжников составляли как раз те, что угодили в Австралию именно за мелочовку вроде кролика или вещички дороже семи шиллингов.

Что приводило к трагикомическим курьезам: многие путешественники, побывавшие в Австралии, обнаруживали, что преступность среди каторжников практически на нуле (а если и случается, то виной всегда те самые матерые уголовники). Ну просто феномен какой-то! Чтобы его объяснить, какой-то интеллигентный писака выдвинул оригинальную теорию: должно быть, в Австралии какой-то особый воздух, оказывающий благотворно-исправительное действие на преступников. Именно вдоволь надышавшись им, преступники и становятся честными людьми. Многие верили. Никому не приходило в голову, что значительная часть этих «преступников» заслуживала не более чем аналога наших пятнадцати суток…

Большая История, дама серьезная, скрупулезно зафиксировала первый случай, когда в Австралию отплыл из Портсмута первый «адский корабль» (так стали называть суда, перевозившие каторжан), 13 мая 1787 г. вышла флотилия из одиннадцати судов, с 548 преступниками и 188 преступницами на борту. Начиная с девятилетнего трубочиста Джона Хадсона (кража одежды и пистолета) и кончая восьмидесятилетней тряпичницей Дороти Хэндленд (лжесвидетельство). Флотилия добиралась до Австралии почти девять (!) месяцев, а всего в 1787–1853 гг. в Австралию было отправлено на каторжные работы около 123 000 мужчин и примерно 25 000 женщин. Смертность на набитых битком кораблях не уступала смертности на невольничьих. Первое время она достигала тридцати трех человек на сотню, но потом в результате целого комплекса медико-санитарных мер снизилась до одного человека на сотню (человеческий материал был слишком ценным, чтобы расходовать его попусту).

Независимо от тяжести преступления плыли в кандалах. По прибытии каторжан сортировали. Матерых уголовников отправляли на остров Норфолк, на Тасманию и в район Мортон-Бей, где были созданы самые настоящие концлагеря с самым зверским режимом. Вершин жестокости и садизма достиг начальник тюрьмы в Норфолке Джон Джайлс Прайс.