Королева пламени

Двадцать Седьмой безучастно наблюдал за хлопотами хозяина. Конечно, Алюций сильно рисковал, открывая рабу свой величайший секрет, но ведь выбора не было. Честно говоря, Алюций ожидал, что куритай немедленно зарубит предателя либо свяжет и препроводит в тюрьму. Но раб лишь стоял и безучастно наблюдал, как Алюций писал зашифрованное тайное послание на крошечном куске пергамента, сворачивал его, совал в крошечный цилиндрик, подходящий для закрепления на ноге птицы.

«Варинсхолд пал, — написал Алюций, хотя это уже вряд ли было новостью. — Правит Дарнел. 500 рыцарей и дивизия В».

Двадцать Седьмой даже не обернулся посмотреть, как Алюций запускает птицу с крыши. Смертельный удар не последовал и тогда, когда Алюций выпустил другую птицу в ночь отплытия флота на завоевание Мельденейских островов. Похоже, Двадцать Седьмой не был ни тюремщиком, ни шпионом Дарнела — просто выжидающий палач. В любом случае, страхи Алюция по поводу молчаливого куритая давно угасли — вместе с надеждой увидеть город освобожденным и вновь посмотреть, как рисует Алорнис.

Алюций подумал, стоит ли отсылать последнюю птицу с сообщением о загадочном корабле. Те, кому писал Алюций, несомненно, найдут известия интересными — но, наверное, лучше повременить. Корабль предвещал многое. Уж лучше узнать все новости, прежде чем обрывать последнюю ниточку связи с внешним миром.

Они слезли с крыши по лестнице, идущей вдоль задней стены, и направились к единственному оставшемуся невредимым зданию в Варинсхолде — черной приземистой каменной твердыне посреди города. Хотя битва там бушевала кровавая. Гарнизон из головорезов Четвертого ордена дрался насмерть и раз за разом отбивал волны атакующих варитаев. Аспект Тендрис всегда был в гуще битвы, вдохновлял братьев примером нерушимой Веры. По крайней мере, так шепотом рассказывали взятые в Королевстве рабы. Крепость пала, когда послали куритаев. Аспект Тендрис якобы сразил четырех элитных рабов, прежде чем пал от предательского удара ножом в спину. История показалась Алюцию маловероятной. Хотя старый псих уж точно не сдался бы без драки.

Варитаи в воротах крепости расступились перед Алюцием и Двадцать Седьмым, несущим на широком плече мешок с книгами и лекарствами. Изнутри Блэкхолд впечатлял еще меньше, чем снаружи: узкий двор с мрачными черными стенами, с варитаями-лучниками на парапетах. Алюций направился к двери в дальнем конце двора. Варитай отомкнул ее и отошел в сторону. За дверью уводила вниз винтовая лестница. В лицо пахнуло сыростью и гнилью, резкой вонью крысиной мочи. Алюций с содроганием вспомнил время, проведенное в заключении.