Королева пламени

Рожденным в рабстве не дают имен. Чем вы провинились?

— Я слишком любил играть в кости.

Со двора донесся в особенности пронзительный и долгий крик, сменившийся вереницей сумбурных угроз и просьб о снисхождении. Текрав сглотнул и изобразил улыбку.

— А еще я не любил платить долги.

— Каковы ваши умения?

— Я здесь бухгалтер и писец. Почтенный гражданин, если вам угодны мои таланты, я в вашем распоряжении.

— Со временем они понадобятся мне. Но вы вольны предоставить их либо нет, — сказал Френтис и затем громко проговорил: — По приказу королевы Лирны эти земли объявляются принадлежащими Объединенному Королевству.

Все живущие здесь удостаиваются прав и привилегий, положенных свободным подданным короны.

Рабы по-прежнему стояли неподвижно и смотрели в землю. Только девчушки плотнее прижались друг к другу.

— Вы свободны, — объявил Френтис. — Идите и делайте что хотите. Но я готов приветствовать любого, кто изъявит желание присоединиться к моим братьям и сестрам.

Снова тишина, и даже Текрав посмотрел на него с изумлением.

— Брат, вы зря теряете время, — сказал бывший раб из Королевства, невысокий широкоплечий парень с пятнами ожогов на руках, какие бывают от работы в кузне.

 — У побитых собак и то больше силы духа, чем у этих.

Френтис оглядел воларцев еще раз и с трудом подавил разочарованный вздох. Увы, рабство — это не просто цепи. Оно связывает душу не меньше, чем тело.

— Мы уходим через час, — сообщил Френтис рабам. — Можете взять с виллы что хотите, но я бы не советовал задерживаться.

Варитай стоял на коленях, голый по пояс, и не выказывал и тени страха. На торсе вился узор шрамов, менее замысловатый, чем тот, что когда-то украшал грудь Френтиса, но похожий на шрамы Лекрана.

Судя по всему, нанесший их не заботился ни о красоте, ни о самочувствии мучимого.

— Сколько? — откупоривая флакон, спросила Иллиан.

— Не больше капли, — внимательно глядя на солдата-раба, предупредил Френтис.

Иллиан отлила в крышечку немного жидкости.

— Варитаи слабее куритаев, — опасливо проговорил Лекран, стоящий за связанным солдатом с мечом наготове. — Он может погибнуть.

— Тогда на следующем попробуем меньшую дозу, — пожав плечами, ответил Френтис.

Он кивнул Иллиан, и она капнула на шрамы варитая.

В отличие от Лекрана, тот не закричал. Вздернулась голова, вздулись жилы на шее, зубы заскрежетали так, будто вот-вот рассыплются в крошки, широко раскрылись глаза, зрачки сжались в точки, изо рта потекла слюна. Секундой позже варитай рухнул наземь, роняя пену с губ, забился в конвульсиях — впрочем, быстро слабеющих. Вскоре раб затих.

Френтис присел на корточки и пощупал пульс на шее. Тот едва ощущался.

— Он умирает, — вздохнув, сказал Френтис.

На него легла тень.