Королева пламени

— Так вот рука Нишака простирается над миром, — глядя на далекий отблеск огня на востоке, к общему удивлению, произнес Альтурк.

Вечерами у костра он крайне редко что-либо говорил. А теперь он бросил привычку есть и спать отдельно от сентаров и снова выбрил голову. Некоторые сентары еще откровенно презирали его, но кое-кто стал поглядывать на вождя с уважением.

Сейчас уже никто не держался порознь. Гвардейцы сидели рядом с лонаками, те не чурались Одаренных, а их коты хватали обрезки мяса, брошенные воинами.

«Лед был кузней, где их сковало в единое новое целое», — подумал Ваэлин и вспомнил давние дни, когда наблюдал за работой мастера Джестина у наковальни, за тем, как три полосы стали превращаются в меч под неустанными ударами молота.

— Ты и в самом деле слышал его голос? — спросила Дарена.

Альтурк потупился. Но в его взгляде не было злости — лишь сожаление и скорбь.

— Да, я слышал звук, который мог исходить только из уст бога.

— Ты о Пещере Туманов? — спросила Кираль. — Малесса говорила мне, что, кроме нее, только ты видел пещеру.

— Малесса привела меня к ней. Хотя нож и дубинка сделали меня талессой Серых Соколов, мужем шести жен и отцом отличного сына, я все еще был молод и мечтал о величии.

Я думал, что отыщу его в Пещере Туманов, где, по слухам, еще слышно эхо голоса богов. Потому я пошел к Горе и попросил совета у Малессы. Меня не допустили к ней, поскольку я мужчина и потому недостоин, но она дала мне проводника и напутствие, которое я сперва посчитал благословением, а после понял, что это было предупреждение: «От богов слышат только правду».

Альтурк умолк и посмотрел на Кираль с легкой ухмылкой.

— Проводник оказался угрюмой бабой, заговаривавшей лишь для того, чтобы оскорбить меня. Она звала меня дураком, хвастуном, сыном матери, раздвинувшей ноги перед обезьяной. Если бы дрянная баба не была Служительницей Горы, я бы тут же скинул ее с самого высокого обрыва — и она понимала это.

— Ага, ты бы попытался, — процедила Кираль.

— Твоя мать по крови была самой злоязыкой из всех, кого я знал, — отпарировал Альтурк. — Я уж разбираюсь, я женился на шести худших суках во всех горах."

"— И хотел мою мать сделать седьмой. Только вот она оказалась для того слишком умной.

— А-а, — протянул Альтурк и махнул рукой. — Так или иначе, она провела меня к неприметной горе и неприметной дырке в ее боку. «Ты там умрешь, отродье обезьяны», — заявила твоя мать и ушла, не сказав больше ни слова. Я чувствовал тепло из пещеры и знал, что там меня ожидает самое трудное испытание в моей жизни. Но я так хотел услышать голос Нишака, ведь он обязательно поведал бы мне великие истины! Сперва вокруг была темнота, рассеиваемая только моим факелом.