Королева пламени

— Ты знаешь, что она послала тебя сюда на смерть?

— Тогда я счастлив, что верно послужил ее цели, — ответил арисай и твердо, спокойно, даже с некоторым достоинством посмотрел в глаза Френтису, хотя едва удерживался от смеха.

— Отчего они сделали тебя таким? — спросил Френтис, сам удивившись внезапному порыву сочувствия.

Плетельщик был прав: этого человека переделали в нечто совершенно нечеловеческое.

Ухмылка раба стала откровенно издевательской.

— А ты разве не знаешь? Твоя жизнь на арене многому научила их. Нас производили десятилетиями, тренировали, испытывали разные способы связи, стараясь превратить в идеальных убийц.

Но раньше не получалось. Наши прародители выходили либо слишком дикими, либо подобиями куритаев, смертоносными, но ограниченными, требующими постоянного надзора. Мое поколение тоже оказалось неудачным. Как и полагается, мы оставили свое семя в подходящих женщинах и ожидали казни. Затем явился ты, наш спаситель, блестящий пример преимуществ жестокости, дисциплины и хитроумия, необходимых истинному убийце. Когда она послала нас сюда, то сказала, что мы встретимся с отцом. Признаюсь, я счел это честью.

— Значит, вас еще по меньшей мере девять тысяч, — задумчиво проговорил Френтис.

На мгновение арисай перестал улыбаться и нахмурился, словно ребенок, которому задали трудный и неприятный вопросе.

— Да уж, до совершенства еще далеко, — заметил Френтис, шагнул за спину раба и приставил острие кинжала к основанию шеи. — Что ты знаешь о Союзнике?

Пес воспрянул духом, когда лезвие коснулось шеи, и рассмеялся.

— Мне известно лишь обещание, которое она дала нам от его имени в тот день, когда выпустила нас из подземелий.

«Все ваши мечты воплотятся в явь», — сказала она. Мы ждали так долго и видели так много снов. Отец, если тебе случится встретить ее, скажи ей, что я…

Френтис вогнал лезвие по рукоять. Арисай по имени Пес выгнул спину, затрясся и упал замертво.

— Я скажу ей, — заверил Френтис.

— Почему?"

"Вопрос застиг ее врасплох, палец снова соскользнул, и еще одно пятнышко крови появилось на натянутой ткани. Женщина спокойно рассмотрела воткнувшуюся в палец иглу. Увы, плоть, будто снег, полностью лишена чувств. Вышивка вышла скверной, неуклюжей детской попыткой подражать взрослым.

Конечно, велико искушение обвинить оболочку и онемевшие пальцы, но ремесло вышивания никогда не давалось женщине. Память о детстве смутна, от нее уцелело очень мало, но сохранился образ статной дамы с лицом хищной красоты, умевшей необыкновенно вышивать — с ясностью и красотой, равной лучшим картинам. Добрая дама. Они сидели и вышивали вместе, дама направляла маленькие руки девочки, прижимала к себе и целовала за удачный стежок, смеялась над частыми ошибками.