Королева пламени

Это не очень вязалось со слухами о свирепости и кровожадности сентаров.

— А там была Нефритовая принцесса? — не унималась Кара.

— Была, и столь же прекрасная, как и раньше, не затронутая годами, все еще поющая свою прекрасную песнь. Я радовался, что сумел повидать ее, хотя путешествие оказалось нелегким. Даже земля королей-торговцев не свободна от раздоров.

— И кто же она, Нефритовая принцесса? — спросил Ваэлин.

— Единственная из встреченных мной, кто прожил дольше меня. Пять сотен лет назад короли-торговцы заточили ее в храме под облаками. Короли все еще ездят к ней, надеясь услышать глас неба.

Я думаю, они очень забавляют ее, хотя сказать трудно. Ее настроения бывают такими же непонятными, как и ее слова. Но ее песня…

Эрлин закрыл глаза, и лицо его сделалось отстраненным и счастливым, озаренное светом удивительного воспоминания.

— Бесчисленные годы, проведенные в упражнениях с арфой и в пении. Я единственный, благословленный счастьем услышать ее пение дважды в жизни.

Ваэлин заметил, как беспокойно заерзала Кираль, и понял, что сказала ей песнь: Эрлин не надеялся еще раз увидеть Нефритовую принцессу.

Бессмертный боялся принесенной Ваэлином судьбы.

— Я однажды слышал забавную историю про ренфаэльского рыцаря, спасенного от смерти мальчишкой, обладавшим способностями целителя, — сказал Ваэлин. — С рыцарем путешествовал человек, не способный умереть. Рыцарь рассказал, что бессмертный спасает Одаренных в надежде на то, что в Королевстве когда-нибудь родится человек с Даром, позволяющим убить бессмертного, ибо он устал от жизни.

— Устал от жизни? — с удивлением спросил Эрлин, задумался, закусил губу.

 — Хм… нет. Жизнь — это бесконечные ощущения, перемены, разнообразие. Люди не созданы, чтобы уставать от нее. И я не устал. Но я всегда знал, что когда-нибудь моя жизнь закончится. Я не могу жить по-настоящему вечно — и не буду. Нефритовая принцесса тоже знала это. В первый раз я отыскал ее в надежде получить ответ. Я хотел понять, почему я остаюсь молодым и живу, когда другие стареют, умирают от болезней и поветрий. Принцесса не пожелала мне ответить. Многие из тех, кто осиливает опасный путь к храму, уходят разочарованными. Но и тем, кого принцесса удостоила разговора, ее слова кажутся туманными и неясными, их невозможно истолковать и понять. В ее песне был недостаток, крошечный, незаметный нетренированному уху, но мне, прожившему так долго, ошибка показалась очевидной и грубой, словно у подмастерья, только осваивающего игру. Ошибка была в короткой последовательности нот, немыслимо сложной, превыше возможности любого другого, бравшего в руки арфу. Возможно, эта последовательность нот была неподвластна и самой принцессе.