Королева пламени

И дело не только в том, что эти люди никогда не примут меня, гораздо важнее, что я не смогу простить им легковерие и жестокость. Когда мы выбрались из толпы и поскакали в город, в моей памяти всплыла сказанная Аль-Сорной фраза. Он тогда цитировал короля Януса, описывал королевские махинации перед вторжением в Альпиран.

«Дай им подходящую ложь, и они обязательно поверят в нее»."

"Когда мы приблизились к дворцу, Хеврен свернул с дороги к главным воротам, направился к северной стене и куда менее пышному входу — Солдатским воротам. Они служили для стражи, слуг и временами для имперских узников.

Я редко бывал в той части дворца и теперь неприятно поразился отсутствию порядка и ухоженности, свойственных жизни почтенных придворных. Повсюду суета, люди копошатся в мастерских, аромат пищи мешается с навозной вонью. Перед моим путешествием я бы брезгливо поморщился, попав сюда, но теперь я ощутил лишь мимолетное раздражение. За прошедший год мои чувства нередко подвергались испытаниям куда тяжелее.

Нас приветствовал мужчина, которого я помнил по суду над Аль-Сорной: мускулистый парень в простой черной одежде.

Его толстые ладони сжимали кандалы. Не видя смысла протестовать, я спешился и покорно подставил запястья. Я ожидал угроз и проклятий, но мой тюремщик отнесся ко мне с глубоким почтением и поклонился, защелкнув кандалы.

— Милорд, я долго мечтал поговорить с вами, — смущенно сказал он и приподнял цепи. — Но не при таких обстоятельствах…

— Раулен, хватит, — оборвал его Хеврен.

— Почтенный командор, разве вы хотите отвести его прямо к императрице? — удивился тот.

— Защита императрицы — моя забота, не ваша.

После аудиенции я должным образом сопровожу лорда Вернье в камеру.

Благодаря простой планировке ориентироваться во дворце очень легко. Все коридоры ведут в центр, где собирается императорский двор. Однако коридоры чрезвычайно длинны и оставляют достаточно времени для размышлений и неловких попыток разговорить собеседника.

— Можно ли поинтересоваться обстоятельствами кончины императора Алюрана? — осторожно спросил я.

— Ему было восемьдесят. Он дряхлел с каждым днем, — сухо ответил Хеврен.

 — Милорд, здесь нет места тайнам и подозрениям.

— А его последняя воля?

По традиции, когда император ощущал закат своих лет, он составлял завещание, восхваляя и одаряя тех, кто помогал его правлению, и оставляя наказы преемнику.

— Дары вам были обширны: земли на северном побережье, ежегодная пенсия, несколько редких томов из императорской библиотеки. Но вот позволят ли вам получить их, большой вопрос…

— Меня не интересует завещанное мне, лишь то, что император наказал преемнице.