Королева пламени

Двадцать тысяч пехоты и конницы готовы идти и умереть по слову их королевы.

На совете Лирне пришлось приказать лорду Аль-Бере не вставать во время доклада. Владыка башни был ранен и крайне измучен и мог свалиться с ног в любой момент. Он сидел на табурете, уложив руки на колени — левая обмотана толстым слоем бинтов, правая бессильно свисает. Лирна предложила отвести его к Плетельщику, но изумление и ужас на лице владыки башни говорили сами за себя. Королева поняла, что лучше пока не настаивать.

Она знала, что владыка получил свой титул не по знатности, а по заслугам. Он происходил из южного Азраэля и в речи растягивал гласные, как тамошние простолюдины.

— Они послали на юг пять тысяч солдат, большей частью рабов, с тысячу конницы и, конечно, охотников за рабами, — сказал владыка башни. — Пока вести достигли башни, воларцы успели разорить несколько деревень. Я вышел с южной гвардией и ополчением, какое успел собрать, и поймал воларцев, когда они заканчивали разорять пристань Дрейвера в нижнем течении Железноводной. Похоже, они не ожидали настолько быстрого ответа. Это не удивительно. По их мнению, я давно должен был стать трупом.

Аль-Бера вяло улыбнулся.

— Ну, они заплатили за самонадеянность. Нас было почти поровну, дело вышло кровавым — но они заплатили.

— Пленные? — спросил Ваэлин.

— Солдаты-рабы не сдаются, но мы взяли пару кавалеристов и охотников за рабами. Их я отдал освобожденным людям. Наверное, стоило пленных просто повесить, но — кровь за кровь.

— Именно так, милорд, — подтвердила королева. — Пожалуйста, продолжайте.

— С тех пор я собирал и тренировал людей, как мог. Две недели тому пришло известие, что мельденейский флот поднялся по Железноводной, и я решил, что пора выступать на север.

— Вы рассудили правильно, — сказала королева. — Но у нас мало припасов.

— У меня есть припасы, ваше величество. У моей жены связи по обе стороны Эринейского моря. Несколько альпиранских купцов согласились торговать с нами. Их условия оказались не самыми мягкими, и казна башни практически пуста — но, раз уж император снял запрет, купцы решили не упускать возможности подзаработать.

Лирна увидела, как встрепенулся лорд Вернье. Он намеренно держался в тени, разговаривал лишь с королевой и Ваэлином, хотя она ясно дала понять: он — желанный гость на любом совете и волен записывать, что пожелает. Щит после сражения устроил суету вокруг Вернье, объявил его «писцом, убившим генерала» — и покатывался со смеху вместе с командой. А Вернье, казалось, сторонился всего, что могла принести слава героя, хотя усердно просил частной аудиенции.

— Милорд, похоже, ваш император стал лучше относиться к нашему Королевству, — заметила королева в беседе с Вернье.