Королева пламени

Надсмотрщикам не запрещалось применять к нему кнут, и он редко выговаривал за один раз больше двух-трех слов — но, когда выговаривал, обнаруживал очень хорошо поставленное произношение. Алюций пока не узнал имени раба и, по правде говоря, не слишком стремился. Жизнь раба коротка, нет смысла заводить привязанности.

— Мастер, у вас сегодня прекрасно идет работа, — глядя снизу на второй ярус лесов, сказал Алюций.

Скульптор трудился над огромным барельефом, изображающим славную победу Дарнела над королевской гвардией."

"Бенрил прекратил стучать по резцу, оглянулся, но не поздоровался, а лишь раздраженно махнул рукой — разрешил взобраться на второй ярус. Алюция всегда поражала скорость их работы. Коренастый раб полировал только что высеченное, Бенрил неутомимо крошил бесформенный камень. Всего месяц исполнения тщеславного проекта Дарнела, и уже четверть готова. Чудесно изваянные фигуры выступают из камня в полном соответствии с огромным полотном, которое Бенрил развернул перед довольным лордом фьефа.

«А ведь это, наверное, его величайшее творение, — подумал Алюций, наблюдая, как под резцом Бенрила проступает героический профиль ренфаэльского рыцаря, сражающегося с трусливо скорчившимся королевским гвардейцем. — И все — ложь».

— В чем дело? — спросил мастер. Он оторвался от работы, чтобы взять стоящую рядом глиняную бутыль.

— Просто принес вам обычное известие о том, что оба аспекта живы и невредимы, — ответил Алюций.

Жизнь и здоровье аспектов были ценой, на которую согласился мастер, когда его приволокли к Дарнелу. В ответ на угрозы казни и пыток мастер только кривился, но поддался, когда речь зашла про аспектов. При всем своем презрении к обычаям и властям Бенрил оставался человеком Веры.

Мастер кивнул, отпил из бутыли и протянул ее рабу. Тот осторожно покосился на Двадцать Седьмого, быстро глотнул и принялся за работу с удвоенной энергией. Алюций взял бутыль, откупорил, понюхал.

Просто вода.

— Я прослышал о спрятанных запасах вина, — сказал он Бенрилу. — Не хотите?

— Вино приглушает чувства и заставляет посредственность мнить себя великой. Боюсь, вы уже показали это на своем примере, — пробурчал Бенрил, свирепо глянул на Алюция и вернулся к работе.

— Мастер, мне было, как всегда, очень приятно повидаться с вами, — сказал Алюций, ненужно поклонился и вернулся к лестнице. Около нее он остановился, посмотрел на тощую, но еще сильную спину мастера, на тонкие, в узлах мускулов руки, послушно и точно танцующие, выписывающие замысел. — Тут еще кое-что, — добавил Алюций. — Похоже, мастер Греалин прибился к лесной банде. Помните мастера Греалина? Седой жирный старик, заправлявший кладовыми Шестого ордена.

— И что с того? — не отрываясь от работы, спросил Бенрил.