Королева пламени

— Милорд, так пусть ваш суд совершится здесь, в этих стенах. Я — и обвинитель, и судья. Я жажду услышать ваше свидетельство.

Лакриль отвернулся, уперся затылком в стену.

— Мое свидетельство избыточно. Мои побуждения ясны. Я не стану защищаться или взывать о милосердии. Я лишь прошу решить мое дело как можно быстрее.

Лирна знала Аль-Гестиана с детства и всегда относилась к нему с неприязнью — возможно, потому, что откровенные амбиции Лакриля так походили на ее собственные. Но Лирна играла с его сыновьями, а они, при всех его недостатках, очень любили его.

— Алюций будет навсегда прославлен в Королевстве, — сказала она.

 — Его жертва частично смыла бесчестье с вашего дома.

— Мертвому сыну не нужна честь. Там, за порогом смерти, мне доведется встретиться с двумя, если вы окажете мне милость и пошлете меня туда.

Лирна снова поглядела на царапины и различила среди них пару знакомых слов, их хватило, чтобы угадать смысл остального.

«Смерть — всего лишь врата…»"

"Катехизис Веры, во имя которой столько было построено — и разрушено. Лирна всегда считала его бессмысленным, неинтересным набором слов.

Ведь вокруг столько настоящего знания и мудрости.

— Да, милорд, у меня нет милосердия для вас — лишь кара. Лорд Илтис!

Лорд-защитник вернулся в камеру и застыл в напряженном ожидании.

— Снимите оковы и выведите его наружу, — велела королева.

Бывшие рыцари и охотники Дарнела стояли и щурились от солнца в просторном дворе над подземельями, служившими городской тюрьмой, — всего дюжины три людей, ободранных до нижних рубах, окруженных со всех сторон Северной гвардией лорда Адаля, отобранной за выдержку и дисциплинированность.

Королевская гвардия наверняка при первой же возможности перебила бы тех, кто предал ее в роковой схватке с воларцами. Лирна пошла к узникам. Большинство не решалось встретиться с ней взглядом, но кое-кто смотрел с дерзкой угрозой.

— Полагаю, вы знаете этих людей? — спросила Лирна у Аль-Гестиана.

Он равнодушно посмотрел на них и ответил:

— Не слишком хорошо, чтобы горевать об их смерти, если уж ваше величество захочет моего присутствия при их убийстве.

Королева подошла к балюстраде, ограждавшей галерею, и громко объявила:

— Вы все признаны виновными в измене и заслуживающими немедленной казни.

Несомненно, многие из вас скажут, что исполняли пожизненный долг верности своему сеньору, закрепленный клятвой. Но это не оправдание. Клятва безумному предателю — бессмысленна. Люди истинной чести и рыцарского достоинства пренебрегают ею. Вы же не обладаете ни тем, ни другим.

Она замолчала, посмотрела на Аль-Гестиана и увидела в его мрачном взгляде понимание.

— Однако Вера учит нас прощать оступившихся за то, о чем они искренне сожалеют.