Королева пламени

Я не забыл, как на моих глазах обезглавили отца, так страшно заплатившего за свою глупость. Я сунул ключ в замок и приготовился исполнять план. Я часто думал, что произошло бы, не появись безглазый человек. Наверное, на льду остался бы очередной труп раба, каких множество отмечало путь армии. Но иногда мне казалось, что мгновение страха в генеральских глазах, когда цепь захлестывает шею, мгновение моей власти над этим ублюдком стоило бы потраченной жизни. К счастью, пришел безглазый, и я забыл о безумном плане. Безглазый походил на людей, убитых нами в поселке на берегу: такой же мелкорослый, широколицый, в мехах.

Но вместо медведей он привел очень больших боевых котов. Они вынырнули из тумана, встали по бокам безглазого, перепугав наших оставшихся лошадей и многих вольных мечников. Люди схватились за мечи, но генерал приказал отставить. К моему изумлению, он заговорил с дикарем, и не на диком языке, а на воларском. Еще больше изумило, как он разговаривал. Он чуть ли не раболепно кланялся, горбился, втягивал голову в плечи. Говорили тихо, но ветер доносил обрывки фраз. «Тебе приказали ждать», — сказал безглазый генералу. Токрев смешался, покраснел, заговорил на военном жаргоне, который мой отец так любил, но едва понимал, — что-то про перехват инициативы, превентивные удары. Безглазый сказал генералу, что тот — дурак. «Возвращайся следующим летом, если тебе оставят с чем вернуться», — сказал безглазый и ушел, забрав котов с собой. Мы встали лагерем на льду и, думаю, все без исключения про себя умоляли Токрева повернуть назад на рассвете. Но Медвежий народ не оставил нам выбора. Первыми напали копьястребы. Они сотнями пикировали с неба, вырывали глаза, сдирали лица и откусывали пальцы. Казалось, пошел красный дождь. Вольных мечников обуяла паника, и лишь куритаи с варитаями откликнулись на сигналы рожка, встали защитным кордоном вокруг лагеря. На мгновение все стихло, ночь за светом факелов казалась белесой пустотой — и тут ее разорвал слитный рев сотен разъяренных медведей. Они ударили с двух сторон плотными клиньями мышц и когтей. Они разметали варитаев, будто солому, и в клочья разорвали лагерь. Повсюду падали визжащие располосованные люди, медведи выпускали кишки, сносили головы, разбивали людей в кровавые ошметки. В последний раз я видел генерала удирающим вместе с группкой куритаев, отчаянно отбивающихся от медведей. За генералом сбежала кучка ошалевших от страха вольных мечников. А я так и сидел у саней, усыпанных останками моих надсмотрщиков. Все происходило с ужасающей стремительностью. Медведи, похоже, предпочитали не драться, а раздирать трупы, но среди теней я различил силуэты множества набегающих воинов с копьями. Над их головами катился грохот от слитного хлопанья множества крыльев.