Королева пламени

Рива заметила, как плотно и нервно он сцепил пальцы и как упорно отказывался даже взглянуть на второй труп. Тот лежал рядом со священником, и его черты были вполне обычными для трупа: бледно-голубая кожа, оскаленный рот, высунутый язык, наполовину откушенный в предсмертных судорогах. Однако его лицо тоже с легкостью узнавалось в рисунке Алорнис.

— Дядя Сентес сказал, что его звали лорд Брахдор, — сообщила Рива. — А госпожа Велисс говорила, что он владел землями к востоку отсюда. Недалеко. И делал хорошее вино, причем белое лучше, чем красное.

— И все? Ничего подозрительного? — спросил Ваэлин.

 — Никаких удивительных рассказов про странное могущество и чудеса?

— Да, все. Он просто мелкий дворянин с несколькими сотнями акров земли, виноградом… и амбаром.

Маркен скрипнул зубами, указал толстым пальцем на труп Брахдора, но по-прежнему не смотрел на него.

— Милорд, к этому я не прикоснусь. Я чувствую: оно сочится из него, будто яд. Простите мою трусость, но я… не могу.

— Все в порядке, Маркен. А что с этим? — Ваэлин кивнул в сторону священника.

Маркен с облегчением выдохнул, присел на корточки у первого трупа, закатал рукав и положил ладонь на лоб умершего.

Лицо здоровяка перекосилось в гримасе отвращения, он поморщился, будто от боли, чуть не отдернул руку, но тут же собрался, сосредоточился, закрыл глаза и несколько минут сидел неподвижный, словно статуя. Наконец он протяжно вздохнул, на лбу выступили капли пота, заметные даже через свисавшие почти до глаз волосы. Маркен встал, с теплотой и сочувствием посмотрел на Риву.

— Миледи…

— Я знаю, я там была, — перебила она. — Мастер Маркен, прошу вас, расскажите лорду Аль-Сорне обо всем, что вы увидели.

— В его молодых годах много путаного. Похоже, его вырастили в лоне церкви Отца Мира. Образов его родителей нет. Скорее всего, он был сиротой и стал учеником священника. Насколько я знаю, это обычная судьба кумбраэльских сирот. Учитель ему попался добрый, бывший солдат из гвардии лорда фьефа. Он пришел к вере уже почти в старости и ревностно передавал подопечным и свое умение сражаться, и пыл веры. Мальчик провел несколько лет за изучением Десятикнижия и подготовкой к войне. Когда мальчик повзрослел, он многие годы испытывал жгучий стыд при виде женщин.

Чем моложе женщина, тем горше стыд — и тем труднее было послушнику отвести взгляд. Я ощутил стремление спрятаться в Десятикнижии, найти спасение от плотского желания в учении церкви. Алльтор и тамошний собор занимают много места в воспоминаниях. Наверное, послушника отправили туда, чтобы готовиться к посвящению. Я видел, как он общался с Чтецом и получил священное имя. Но они никогда не встречались публично. Я ощутил, что новоиспеченного священника избрали для тайной роли.