Королева пламени

Не говоря уже о том, сколько этой дряни осядет в наших легких, — сказал Бендерс.

— Да, на западе местность более открытая, — согласился Соллис. — Но добавляет неделю пути.

Френтис едва подавил стон при мысли о новых бесконечных ночах, заполненных жуткими снами. Варинсхолд превратился в фокус, самое средоточие желания и растущей надежды на то, что, каким бы ни был исход нападения, по крайней мере, битва освободит его от ночного ужаса.

— Что поделать, — сказал барон, развернул коня и обратился к Эрмунду: — Сообщи всем: мы поворачиваем на запад и идем, пока не закончится пепел.

— Он снова был здесь, — доложила Иллиан за завтраком и улыбнулась Тридцать Четвертому, подавшему миску своей фирменной овсянки с медом.

— Кто? — спросил Арендиль.

— Волк. Я вижу его уже неделю. Каждый день.

— Кинь в него камнем, — посоветовала Давока. — Волки убегают от камней.

— Этот не убежит. Он такой большой, что даже и не почувствует. К тому же он меня не пугает. Не бросается, не рычит — ничего. Сидит и смотрит.

Френтис заметил тревогу во взгляде Давоки.

— Сегодня я пойду с тобой, — объявила она. — Проверим, захочет ли он глазеть на меня.

Иллиан скривилась и с трудом, но точно произнесла лонакскую пословицу: «Балованный щенок охотиться не станет». Давока рассмеялась и занялась своей кашей, хотя тревожиться не перестала.

— Я тоже пойду, — сказал Френтис, обрадовавшись поводу отвлечься от неумолимого кошмара прошлой ночи.

Сон пришел странней обычного: запутанная сумятица образов, почти все — насилие и жестокость, боль и горе. Но попадалось и другое."

"Женщина плакала, лежа на кровати и глядя на дверь своей спальни. Женщина хохотала и душила другую женщину под пустынным небом.

Женщина смеялась от радости, ощущая, как внутри нее движется его, Френтиса, мужская плоть. Сердце женщины полнилось чувствами, которые она считала давно умершими.

Френтис проснулся мокрым от пота, измученным, издерганным и понял: он видит не ее бодрствование, а сны. А что же видит она в своих снах?

Они ехали на запад до полудня и видели вокруг лишь пустые поля да временами — группки брошенных овец и коров, почти сплошь старых и больных. Молодняк, скорее всего, отогнали в Варинсхолд. Еще миля, и показалась пустая ферма без крыши, с почернелыми от огня стенами, без признаков жизни.

— Зачем они столько убивают и уничтожают? — спросила Иллиан. — Они ловят рабов. Это скверно, но, по крайней мере, понятно. Но зачем при этом все разрушать? Не понимаю.

— Они считают, что очищают землю, чтобы их люди могли начать все заново тут, построить на пустом месте новую провинцию империи, — объяснил Френтис.

Спустя полчаса Иллиан остановилась, повернулась к Давоке, указала на ближайший холм и улыбнулась во весь рот.

— Вон там.