Жена по контракту

Её же муженёк всё просрал, всё! А она? Она нашла тебя, идиота, прикинулась бедной овечкой, а ты и уши развесил. Несгибаемый Арманд Шахов попался на удочку бабской наигранной наивности, утонул в печальных глазках бедняжки.

Снежана брезгливо скривила губы, выплёвывая слова, а я размышлял, сколько дерьма в людях. Стоило лишь неглубоко копнуть, как оно принималось бурлить и пениться, успевай уворачиваться, чтоб не захлебнуться.

— Язык вырву сейчас, ещё хоть слово о Лане скажешь.

И да, я не угрожал — просто констатировал факт, и Снежана поняла меня, услышала.

— Ладно… в общем, свадьба эта внезапная все карты спутала, чтоб её.

— Короче, мне всё понятно, — остановил взмахом руки поток чужих откровений, которые у меня костью в горле торчали.

Я действительно уже всё понял, бо́льшего и не нужно было.

— Ты, правда, отдашь это всё в прессу? Правда? — жалобно спрашивала, а я кивнул.

— Отдам, конечно. Вы же хотели отдать фотографии моей жены журналистам. Я следую вашему примеру. Учусь на чужих примерах. Чем я Толика хуже?

Снежана замолчала, закрыв лицо руками, а плечи мелко вздрагивали.

— Ты же понимаешь, что после этого тебе только к старому способу заработка придётся вернуться?

Она часто-часто закивала, но лица от ладоней не отняла.

— Сгниёшь же на обочине от сифилиса, дура. Женя ведь не оставил тебя с голой жопой. Что тебе спокойно не жилось-то?

— Что мне сделать, чтобы ты не совершал этого? Арманд, ну скажи! Я на всё согласна, клянусь. И от наследства откажусь, но Толик… он же так просто меня не отпустит, мы так прочно повязаны.

— Чёрт, как в дурацком детективе. Когда моя жизнь стала напоминать фарс, а?

Я не ждал ответов, мне просто хотелось понять самому.

— У тебя есть один способ избавиться от Толика: рассказать всё Жене. Хоть раз в жизни будь честной.

— Но он… он не хочет меня видеть! Меня в больницу не пускают к нему. Как рассказать?

— Напиши письмо, запиши видео, обезопась себя копиями. Но, честное слово, только правда тебя и спасёт.

Боялся ли я, что это навредит Дмитриевскому? Нет, потому что он умел отделять зёрна от плевел.

Да и каждый человек достоин того, чтобы не жить во лжи.

— А с твоей стороны будут гарантии? — насторожилась, а я засмеялся.

— Обойдёшься… и да, тебе бы тоже лучше уехать. Могу даже денег дать.

Снежана дёрнулась, но задрала нос повыше и отмахнулась:

— У меня есть, мне хватит.

— Как хочешь. А теперь давай видео запишем.

— Сейчас? — встрепенулась, но вида, насколько струхнула, не подала.

— Конечно, я очень хочу на это посмотреть. И послушать. Давай, душа моя, закончим это дело.

Через полчаса, за которые было пролито ведро слёз и потрачено много нервов, видео с признанием Снежаны лежало в её телефоне. Я забрал аппарат, нажал пару кнопок, и файл улетел Дмитриевскому. И это было правильно.