Жена по контракту

В крови столько адреналина, что в венах будто бы расплавленная магма текла. Горячо, как же горячо.

Порывисто оттолкнулась от своей шершавой, прогретой на солнце опоры и помчалась вперёд. В ушах похоронным набатом звучала чья-то поступь, и я сглотнула липкий комок, но помогло мало.

Влево, снова влево. Впереди лишь плотный ряд деревьев, и ни конца им, казалось, ни края. Когда же этот проклятый лес закончится? Там же, впереди должна быть дорога — широкая, загруженная транспортом в любое время дня и ночи. Почему я никак не выйду к ней?

Вдруг странный звук привлёк внимание, и я остановилась, хватаясь за очередное дерево, чтобы не упасть. Плачет, что ли, кто-то? Нет, не плачет, скулит.

Лес этот не был наполнен зверьём — близ дорог животные не хотели селиться. Не водилось здесь ни белок, ни зайцев, да и грибы не радовали урожаями. Тогда кто же скулит?

Прислушалась и окончательно убедилась: не померещилось.

Свернула ещё слегка левее, пролезла под выгнутым дугой стволом старого дерева и буквально через пару минут оказалась на круглой поляне, поросшей низкой травой. Казалось, здесь ни разу не ступала нога человека, а воздух, напоённый сладостной свежестью, наполнял лёгкие, очищая их и прочищая разум.

Звук совсем близко и я постаралась сфокусировать взгляд, но вышло далеко не сразу. Перед глазами бесновались алые черти, но я старалась. Кому-то совсем близко было явно хуже, чем мне, значит, надо взять себя в руки.

На поляне увидела… собаку. По всему видно, домашний. Что делает здесь? Почему скулит? Миллионы вопросов без единого ответа.

— Малыш, что с тобой?

Я подошла к псу, что скулил под упавшей причудливо изогнутой большой корягой, и присела рядом. Довольно крупный, с бесконечно печальными глазами чёрный пёс с рыжими подпалинами лежал на животе и лизал левую лапу шершавым языком. А лапу, между прочим, зажало и конкретно.

— Как тебя угораздило, милый? Больно, да?

Пёс будто понял каждое слово и в ответ тяжело вздохнул. Но больше не скулил, пытаясь быть сильным перед незнакомкой. Гордец какой, а ещё красавец: широкая грудная клетка, покрытая блестящей тёмной короткой шерстью, узкая длинная морда с влажным чёрным носом и бесконечно умными, мудрыми даже глазами.

Пёс тяжело вздохнул и положил голову на лапы, будто отчаялся, перестал бороться. От жалости моё сердце сжалось до боли. Я была благодарна несчастному животному — благодаря ему уже не помнила о своих проблемах, и не мерещились за спиной пугающие до обморока шаги.

Тем временем я присела возле пса и протянула руку. Он встрепенулся, пошевелил острыми ушами, попытался встать, но зажатая корягой лапа не давала. Снова заскулил, и показалось, что слёзы выступили, задрожали на веках.

— Нет-нет, милый, не бойся.