Жена по контракту

Устал гонять призраков прошлого, винить себя надоело, но я слишком глубоко увяз в том, что случилось когда-то, чтобы так просто взять и отпустить. Хотя давно пора бы.

Прошлое. Оно всегда будет преследовать меня, являться в кошмарах раз за разом, разрывая душу в клочья. Иногда мне хотелось разбить себе голову о стену, чтобы просто не помнить, что произошло по моей вине когда-то давно. Да, я научился с этим жить, но от воспоминаний не спрятаться, как ни пытайся. А с появлением рядом Ланы, когда я почти поверил, что смогу снова быть счастлив, стало ещё хуже, потому что вместе с дикой жаждой по этой женщине проснулся страх — не уберечь, не сохранить.

Чёрт, да сколько можно? Когда моим демонам осточертеет жрать меня поедом? Но ответ я знал: никогда.

Упёрся лбом в прохладные деревянные панели обшивки, но не выдержал: ударил кулаком в стену, радуясь той боли, что пронзила руку до локтя. Жаль, легче почти не стало.

— Арманд? — Руслан стоял внизу, обхватив пальцами чашку с кофе, в котором, я уверен, коньяка больше, чем требуется, и смотрел на меня снизу вверх.

Его вот сейчас только и не хватало.

— Да, Рус, иду.

Поправил воротник рубашки, тряхнул головой, чтобы выбить наконец эти чёртовы мысли хоть на время, и сбежал по ступенькам. Руслан следил за мной, чуть сощурившись, словно пытался разобраться, что меня так тревожит. Только хрен ему — кишка тонка, чтобы ко мне в душу влезть. А делиться ни с ним, ни с кем бы то ни было ещё, я не планировал. Обойдутся — в своей жизни я привык разбираться сам.

— Не хочешь сегодня в кабак махнуть? — спросил мой заместитель, когда я распахнул дубовую дверь кабинета. — Девок цепанём, оттянемся… как смотришь на это?

— Нет, Рус, не поеду. Устал, прости.

Я прошёл к своему столу, уселся в кресло, и такая тяжесть вдруг навалилась, точно я вагоны сутки напролёт разгружал. И выпить бы, но я дал себе зарок, что пока Лана в моём доме, не стану напиваться. Это потом, когда она исчезнет из моей жизни навсегда, я позволю себе предаться любым порокам, но не сейчас.

Ради неё мне вдруг захотелось держаться, и я не буду Армандом Шаховым, если не выполню своего обещания.

— Слушай, но ты же загонишь так себя, — не унимался Рус, присаживаясь на край стола, а на холёной физиономии волнение написано. Почти искреннее, ты гляди. — Ты же мой друг, мы десять лет рука об руку. Я волнуюсь о тебе, между прочим.

Да пошёл ты. Волнуется он, конечно.

В моём мире понятие дружбы и искренности отсутствует в принципе. Есть лишь фальшивые улыбки, лоснящиеся рожи, бабки и бесконечная гонка, во время которой единственная задача — избежать подсечки, чтобы не улететь кубарем в кусты. Таких, как Руслан, нужно держать рядом — так надёжнее, но к дружбе это не имеет никакого отношения. Лишь бизнес и ничего личного.