Жена по контракту

Аккуратно поднялся на ноги, удерживая хрупкое тело в объятиях, а Лана снова заёрзала, крепко хватая меня за футболку. Чёрт его знает, что ей снилось, но позволил себе поверить, что я.

А ещё живо вспомнился тот день, когда нашёл её на поляне — бледную и больную. Забавно всё в этой жизни складывается, ничего не скажешь. Тогда Лана точно так же хватала меня за одежду, не отпуская ни на минуту… эта девочка точно меня погубит. Выпустит всё надёжно спрятанное наружу, откроет ящик Пандоры, и что мне тогда делать? Я ведь так долго его запечатывал, загоняя дурную память, вину и грехи прошлого на самое дно, а теперь всё это дерьмо угрожало хлынуть наружу.

Ладно, разберусь по ходу пьесы. Пока что мы нужны друг другу для вполне определённых целей, а вести общий быт и жизнь настоящей семьи никто нас не заставляет.

Пока нёс Лану в комнату, стараясь ступать бесшумно, убеждал себя, что у меня всё под контролем. Я же Арманд Шахов — матёрый хищник и демон в человеческом обличье, как некоторые считают, меня ничто не способно сломить. Разве что хрупкая синеглазка, так доверчиво положившая голову на моё плечо.

Ох, девочка, куда я тебя втягиваю?

В голове мелькнули непрошеные воспоминания, и я с силой зажмурился, переводя дыхание. Как не вовремя, чёрт. Но разве демоны спрашивают, когда им скалить зубы?

В моей комнате, куда я принёс Лану, пахло свежим бельём и моим одеколоном. Главное, что не лимонами, терпеть их не могу.

Положил свою ношу на кровать, а Лана свернулась калачиком и сонно приоткрыла глаза.

— Арманд, — выдохнула и улыбнулась, а у меня член чуть не матом заголосил от зрелища лежащей на моей кровати Ланы в её чёртовом сарафанчике.

И снова заснула, а я отчётливо понял, какую глупость совершил. Её же ещё и раздеть нужно.

Хорошо всё-таки, что она так глубоко в сон проваливается, как пьяная.

Юбка задралась, обнажая стройные бёдра, а кожа такая светлая, почти прозрачная. И светится в полумраке комнаты. Сквозь стекло льётся лунный свет, и будь я хоть капельку романтиком, сдох бы от красоты момента.

Осторожно поддел пальцами одну бретельку, потом вторую, опуская вниз лиф сарафана. Чёрт… она же без белья. Охренеть на этом самом месте.

Был бы пацаном, зажмурился, но я неотрывно смотрел на упругую молочно-белую грудь с идеально круглыми ареолами и твёрдыми, точно горошины, сосками. Мать его.

В паху налилось всё так, окаменело и замерло, готовое к бою, что даже больно. Закрыла глаза, глубоко вздохнул, стараясь думать о чём угодно, но только не о голой женщине в своей кровати.

Червяки, слизни, кровавая баня, козлы на выпасе, медузы, дохлые ослы, — что угодно, лишь бы ослабить эрекцию. Помогало слабо, но хотя бы не шумела так оглушительно кровь в ушах.

Не придумал ничего лучше, чем набросить на Лану тонкую простыню.