Жена по контракту

В этот момент я поняла, что все страхи, что копошились во мне до этой минуты — ерунда. На самом деле я боялась хозяина вечера. О нём ходили разные слухи, но ко всему прочему он был крёстным Арманда и именно ради его спокойствия мы и затеяли весь этот фарс. Моя безопасность и возможность начать жизнь с чистого листа — лишь приятный бонус. Главным зрителем нашего спектакля был Дмитриевский, и именно перед ним мне меньше всего хотелось упасть в грязь лицом.

Странное ощущение.

Громкие голоса, насквозь фальшивые, доносились с разных сторон. Я понимала, что все, здесь собравшиеся, за свою жизнь научились удачно мимикрировать, притворяясь порядочными людьми. Но сквозь натянутую и исколотую ботоксом кожу, если внимательно присмотреться, проступал звериный оскал. Впрочем, чтобы ворочать миллионами иным быть, наверное, и не получится. Профдеформация. А я… я не была наивной, чтобы питать иллюзии относительно других людей.

Постепенно в плотном ряду костюмов образовался просвет, и сквозь него ко мне просачивался Арманд. Именно ко мне — я видела это в его глазах. А ещё там светилась лёгкая тревога, но улыбнулась ему, и он будто бы выдохнул. Вытолкнул из себя напряжение, что читалось на его лице.

— Всё хорошо? — бросил отрывисто и окинул цепким взглядом комнату, в которой с появлением Дмитриевского никому не было до нас дела.

Заверила, что всё более чем отлично, и Арманд едва заметно улыбнулся. Я же подавила в себе терзавшие вопросы: что там делала Снежана? Впрочем, это ведь её дом, могла чем угодно заниматься.

Тем временем Дмитриевский пригласил всех пройти в патио, где уже давно накрыты столы, а шустрые официанты то и дело мелькали с подносами наперевес.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пойдём, познакомишься с Женей, — предложил Арманд, а я не успела даже ойкнуть, как он уже тянул меня за руку к своему крёстному.

— Женя, а вот и моя Лана, — заявил Арманд, останавливаясь напротив мужчины в тёмно-синем костюме.

А вживую Дмитриевский казался куда как приятнее. То ли в привычной обстановке он лишался налёта высокомерия, то ли на финальном рубеже жизни человек становится проще.

— Лана, значит, — проговорил, окидывая меня задумчивым взглядом. — Наслышан, наслышан…

Ещё не старый, сохранивший красоту мужчина с лёгкой проседью в тёмно-русых волосах и тонкой сеточкой морщин в уголках карих глаз. Идеально выбрит, идеально одет, горделивая посадка головы — настоящий лев. Жаль только, что вокруг всё больше шакалов.

— Женечка, пойдём к столу, — проворковала его супруга, озаряя комнату фарфоровой белоснежной улыбкой. Не зубы, а сервиз для торжественных случаев.