Королева-ведьм на Хэллоуин

— Никаких врождённых ведьмовских способностей? У тебя должно быть что-то помимо сумки.

«У меня ничего нет!»

Поппи была хороша ровно настолько, насколько хватало мешочков.

— Я не медвежатник. Даже будь у меня такой талант, сила колдуна больше, чем моя когда-либо могла быть.

— Ладно, ладно. — Рёк огляделся. — Эта лаборатория огромная. Здесь могла бы поместиться батарея замка.

— Или это может быть в Покипси. Магия не всегда работает как электричество. — В этом месте так много напряжения, что её распущенные волосы, казалось, встали дыбом. Или, может быть, её пугали мысли, которые она уже успела осознать.

• Что поставлено на карту: эти воплощённые гости будут приходить до тех пор, пока не убьют меня и всех, кого я люблю.

• Чего она желала: жизни без них с парой, который любит и уважает меня.

• Чего она боялась: что согласится на меньшее — или умрёт, не успев прожить жизнь.

— Даже если мы найдём батарею, я не смогу уйти, — сказала она, — пока моя миссия не будет завершена.

Казалось, тщательно подбирая слова, он произнёс:

— Со всеми этими удобными местами и слепыми углами лаборатория станет зоной поражения, если твои гости снова появятся.

У нас могут быть неприятности.

Она кивнула.

— Да. И тебе следует уйти, если сможешь. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Но если вернусь домой с пустыми руками, поставлю под угрозу сестёр. — Она сделает всё, чтобы защитить их, как и они сделают всё для неё, в том числе подвергнут себя опасности. Свирепая Лея бросилась бы под пули с боевым кличем, а прилежная Шалфа и озорная Кло последовали бы за ней. Смертоносная Белла сражалась бы до конца за любое дело, но особенно за Поппи. — Рёк, если я не найду способ остановить гостей, чувствую, что они убьют меня и тех, кого я люблю.

Они не успокоятся, пока мы все не умрём.

Казалось, он глубоко задумался, а потом, наконец, сказал:

— Как думаешь, разрушитель проклятий здесь?

— Может быть? — Ей хотелось верить, что ответ близок. Они уставились на дальний угол лаборатории, скрытый за большой занавеской. Это плохой знак. Он сказал:

— Мы ведь зайдём за эту занавеску, да?

— Ага.

— Тебе не понравится то, что мы увидим?

— Не-а.

— Нечем рисковать, да? Просто держись рядом, хорошо?

Он пошёл глубже, всматриваясь в тени.

По дороге Поппи не обращала внимания на паучьи яйца, хрустевшие под ботинками, и рассматривала раны Рёка. Лезвие куклы пронзило его насквозь.

— Тебе было очень больно.

— Я буду в порядке. — Он пожал широкими плечами и поморщился. Его боль взывала к ней, и Поппи пришлось сжать кулаки, чтобы не прикоснуться к нему. — По крайней мере, ты быстро восстанавливаешься. — Его глаза уже очистились от красных пятен. Он коротко рассмеялся.

— Да, если бы.

Сочувствие побуждает к откровенности.