Королева. Выжить, чтобы не свихнуться

Путешествие длинное и тяжелое, и он не хотел бы рисковать здоровьем жены и ребенка. Я улыбнулась:

– Конечно, Роджер! Но, быть может, вы в скором времени подыщете себе дом в Лондоне?"

"Надо узнать, сколько платят личным секретарям королевы, и намекнуть Уильяму, что в услугах Эшама я буду нуждаться еще долго. Пусть не скупится! Роджер мне нужен больше, чем даже может себе представить.

– Я бы не хотела разлучать вас с семьей. Когда родится ваш ребенок… – Тут я вздохнула. Сейчас ка-ак выберу отца своему, начитавшись рекомендаций Тайного Совета! – И если у него нет крестной, то…

Я все же его удивила. Роджер заверил, что я окажу ему честь, согласившись стать крестной матерью малыша. Если бы он знал, на что я была согласна, чтобы привязать его к себе! Ведь он единственный, кто знал о полной потере памяти у королевы.

Память памятью, но меня ждали бумаги Сесила. Первым в них упоминался Филипп Испанский, муж покойной королевы Марии, которому так приглянулся английский трон, что он принял волевое решение жениться еще и на второй сестре. На мне то есть! С миниатюрного портрета надменно взирал темноволосый мужчина с сурово сдвинутыми бровями и залихватскими усами. Чем дольше я на него смотрела, тем сильнее ощущала внутренний протест, пока не поняла, что бывший зять вызывает отвращение. Не знаю, что за история была у него с Елизаветой, но реакцию ее тела ни с чем не спутаешь. К тому же Тайный Совет его кандидатуру не одобрял. Филипп II в предложении о замужестве недвусмысленно намекал, что его королева будет придерживаться католической веры. Зачем нужен рьяный католик, потворствующий инквизиции, на троне протестантской страны, давно уже вступившей на путь Реформации? Кроме того, на полях заметила надпись: «Не стоит входить два раза в одну реку. W». Но вместо Филиппа я вспомнила о лорде Дадли, который так некстати оказался женат! «И не подумаю», – рассердившись на себя, дописала рядом. Решительно поставила букву «Е» и ловко украсила ее множеством завитушек. Кажется, это была подпись королевы, но уж не моя – это точно!

Австрийцы на ярмарку женихов выставили сразу двух своих эрцгерцогов. Старшего, Фердинанда, которому исполнилось двадцать девять, и его брата Карла, чей возраст вызвал у меня улыбку. Девятнадцать лет! Пусть королеве двадцать пять, но мне самой-то тридцать. Что с ним делать – в песочнице играть? Я лениво разглядывала портреты братьев. Двое из ларца, одинаковы с лица… Фердинанда забраковал Сесил, написав, что ходят слухи о тайной женитьбе на дочери банкира, которые, впрочем, Австрия отрицала в надежде породниться с правящей династией Тюдоров. Карла Сесил одобрял, несмотря на то что австриец оказался католиком. Но, по собственным заверениям Карла, не столь уж ревностным.