Королевская двойня для шейха

В принципе, я же ношу купальник, и ничего в этом такого нет, вот и мое белье похоже на купальник, так что можно в нем и перед шейхом предстать. Не то и впрямь пневмонию схлопочу."

"Возвратившись с уловом, шейх украдкой все же окидывает меня взглядом. Его черные зрачки при этом расширяются еще больше. Я краснею. Очень хочется натянуть на себя сырые вещи обратно. Шейх с трудом отводит взгляд от моего тела, принимается нанизывать рыбок на сухие тростинки, а потом устраивает их над костром.

– Воду видел, – сообщает мне шейх, – там за кустами озеро, или пруд, с пресной водой.

Пойду наберу, а ты за рыбой следи.

Я киваю. Сделаю все, что угодно, лишь бы только не чувствовать неловкость и стыд от его взглядов.

Шейх возвращается со старым жестяным котелком, наполненным водой. Ставит его в огонь.

– Сейчас у нас и чай будет. – улыбается шейх, стараясь не рассматривать мою наготу. Так явно не рассматривать.

– А где вы котелок взяли? – удивляюсь я.

– Тут валялся. Вообще, за кустарником много мусора. Я подозреваю, что на этот островок приплывают на пикники, вот и замусорили все вокруг, но сейчас нас это спасло.

Вода прокипятится, и все бактерии умрут.

Мы ужинаем, запиваем еду кипятком, и мне становится тепло. Наконец.

– Нас ведь спасут? – спрашиваю я.

– Конечно, спасут. – уверенно отвечает шейх. – А пока мы с тобой неплохо выживаем сами. Рыбы на острове полно, лужа с пресной водой тоже имеется. Костер будем поддерживать. Найдут, рано или поздно!

Мы сидим, и еще какое-то время смотрим на пламя. Костер подрагивает и трещит. Просто завораживающее зрелище! Я впадаю в какую-то медитацию, или транс. Начинаю клевать носом.

Шейх присаживается поближе ко мне, привлекает меня к себе. Зарывается носом в мои волосы.

– Ты спасла меня, маленькая отважная женщина!

– Да ну что ты… любая на моем месте…

– Тшш… спасла, и теперь я твой должник!

Треск пламени костра, его жар, и жар от тела и близости шейха порождают мой внутренний еще больший жар. Мне вдруг становится хорошо, и уютно, и хочется еще большей близости с этим мужчиной. Я уверенна, что Кемран чувствует то же самое.

Потому что он разворачивает мое лицо к себе, и целует. Сначала очень нежно, осторожно сминает мои губы, пробуя их на вкус, изучая, а после вторгается в мой рот и целует меня с такой неистовостью, что я забываю обо всем на свете.

Есть только эта звездная ночь, этот песчаный берег неизвестного острова, есть жаркие оранжевый костер и его трескучее пламя, и есть этот неистовый мужчина, который уже подмял меня под себя, а сам навис надо мною на полусогнутых руках.

– Тебе восемнадцать есть? – пытливо всматривается в мое лицо шейх.

– Мне уже девятнадцать… – задыхаясь, лепечу я.