Королевская кровь-12. Часть 2 (СИ)

И подвалы дворца были уже полны, и самой ей следовало бы спускаться туда — но она всегда сможет улететь, если понадобится. Если дворцовый щит не выдержит.

А вот бойцы на улицах, гвардейцы, защищающие дворец, никуда не могут уйти. Отступи сейчас под землю — сдашь столицу врагу. Оставалось уповать на защиту и мастерство Вечного Воина. И следить мысленно за тем, где он сейчас, ужасаясь тому, что она вообще может это делать.

Ей ново и страшно было это знание, и очень хотелось, чтобы рядом был еще кто-то из правителей: спросить, так же ли они ощущают своих первопредков, так же видят мысленно большой шар Туры и рябь возмущений, которая идет и под землей, и по земле, и в небесах, и в море?

Василина подошла к окну.

Тура содрогалась, выла-свистела в небе буря. Щит, установленный фон Съедентентом, слегка сдерживал стихию: у земли ветер был поспокойнее и просто трепал ветви кустов и тяжелый брезент палаточного городка, а вот верхушки высоких деревьев уже склонялись параллельно земле, и чем выше, тем мощнее разыгрывался воздушный океан, кидая облака туда-сюда. За воем ветра почти не было слышно канонады артиллерии и звуков боев на улицах города.

Небольшие стаи уже долетевших до города раньяров, которые пробовали щит на крепкость, исчезли, как и не было их.

За дверью шуршала бумагами секретарь, которая отказалась спускаться в подвал, пока наверху находится королева. Все были заняты делом — кроме самой Василины.

«Пойду к детям, раз сейчас я совершенно бесполезна», — решила королева, тряхнув головой, чтобы вытащить себя из сонного оцепенения. Но не тронулась с места, вглядываясь в парк: где-то там у витой ограды дворцовой территории командовал обороной Мариан.

В какой-то момент она ощутила, что замерзла, и вновь направилась к камину. Подкинула туда дров, не желая вызывать слуг и нарушать свою хрупкую восприимчивость, опустилась на колени, протянув к огню руки. Пламя тут же обвило запястья, лизнуло в лицо, обернувшись огнедухом Ясницей, и она от неожиданности засмеялась, запустив руки в его пылающую шерсть.

Гудело пламя, басовито урчал Ясница, а она зависла меж сном и явью, то мысленно перебирая далекие огоньки сестер и близкие — детей, то проваливаясь в картины и звуки божественного боя, то слушая грохот боя настоящего за окнами дворца.

Она стала такой чуткой, что несколько раз даже видела глазами огнедухов, как они бьются на юге города против невидши.

— Как жаль, что я не родилась мужчиной, — тихо сказала она Яснице. — Разве мои предки сидели бы во дворце, ожидая, чем все закончится?

— Этооо дааа, — протянул огнедух мурлычаще. — Седрик мооог оборачиваться гигааантским вепрем или волкоооом и рвааать врагоов. А Бравлииин Рудлоог очень уважааал соколиное облииичье.