Королевская кровь. Книга 3

Столы выставляли по периметру площади с небольшими проходами между ними — чтобы каждый мог пойти в центр танцевать, накрывали разноцветными скатертями, ставили тарелки, приборы.

Перед ним был веселый организованный хаос, и ему это нравилось.

— Сейчас перехват будут танцевать, — сообщил ему священник довольно. Энтери аж вздрогнул — он забыл, что тут не один."

"— Что такое перехват? — поинтересовался он, глядя, как снова образовывается круг, Тася выходит в центр — сняла верхнюю одежду, осталась в длинном платье и толстой шали. А дудка начинает выводить что-то быстрое, сразу чувствуется — местное, горное, потому что и плеск бурной реки в этой мелодии, и шум ветра, к ней присоединяется скрипка, барабаны, люди хлопают в ритм, и его невеста, раскинув руки, как лебедь, медленно, горделиво идет — плывет по кругу, показывая себя — вот какая я, красивая, гордая, счастливая, полюбуйтесь! К ней выскакивает какой-то парень — Энтери хмурится — и вот они уже кружат в паре, мужчина коршуном вьется вокруг женщины-лебедя, наскакивает, притопывает, а она только кокетливо поглядывает на него и уплывает, отворачивается — не для тебя я, парень, хоть хорош ты, и силен, и красив, и танцуешь хорошо.

А вот тебе еще пара, — и Тася вплывает в цепочку хлопающих зрителей, меняется местами с какой-то девушкой. И уже новая лебедь плывет по кругу, уходя от коршуна, и затем к танцорам выходит еще мужчина, и первый парень, хлопнув второго по плечам, уходит из круга. Так меняются мужчины и женщины, молодые и пожилые, и вот уже танцует какая-то старушка, а счастливые люди подбадривают ее и хвалят, и старушка румянится, плывет величавой птицей, и на мгновение кажется, что не бабушка там — молодая чернобровая красавица, озорная и гибкая — потому что танец не знает возрастов, танец душу показывает.

— Понятно, почему «перехват»? — спрашивает служитель Синей. Глаза его горят, и он, махнув рукой на наблюдающего этот яркий праздник жениха, спускается с помоста и через минуту сам присоединяется к танцующим под возгласы одобрения.

Энтери дал людям еще порадоваться — ему не жалко, и ждал еще целый час, пока запыхавшаяся, раскрасневшаяся Тася не поднялась к нему.

Взглянула вопросительно и улыбнулась — поняла, что готов отвечать.

— Готов? — недоверчиво спросил такой же румяный священник, поднимаясь на помост.

— Готов, — кивнул Энтери. — Мне как отвечать, громко?

— Нет, что ты, — испугалась Тася, — на площади много неженатых, им еще в свое время разгадывать. Мне ответишь, а отец Силайтис свидетелем будет.

На площади зашевелились, начали подходить к сцене — почуяли, наверное, что жених решился.