Королевская кровь. Книга 3

Было жарко, воду она берегла, жевала попадающиеся в прибрежных песках солоноватые колючки и очень жалела, что так и не уговорила Владыку потренировать ее на оборот во что-нибудь летучее. Сейчас она была готова даже рискнуть возможным падением с высоты — но только бы иметь возможность подняться вверх, туда, где не так душно и нет раскаленного песка, и наверняка видны Милокардеры.

Принцесса до последнего не верила, что ей удастся уйти, что ее не догонят сразу же, бежала и все время оглядывалась — но темнеющий горизонт был чист. И становилось тревожно — а вдруг дракон еще не проснулся? Вдруг с ним что-то случилось из-за нее? Те же песчаники… хотя Нории говорил, что они не подходят к морю, потому что им нужны глубокие и сухие пески, но вдруг в здешних местах водятся другие опасные твари?

Она приняла решение бежать в тот самый момент, когда поняла, что дракон не отпустит ее, что ее слабость и просьбы не тронули его — а, значит, бесполезны.

И полагаться на добрую волю кого-то другого тоже бесполезно. Только на себя. Как и всегда.

Но как же тяжело это далось."

"Тяжело, но она приняла решение и не изменит его, и обязательно справится.

А обо всем, произошедшем с нею, подумает потом. После того, как достигнет цели.

Она полежала еще немного с закрытыми глазами — замерзла за ночь жутко, горло саднило, но спать в облике верблюдицы было бы самоубийственно. Хоть и тепло. Встала, попила воды, сняла одежду, обернулась и побежала дальше, на северо-запад, все больше удаляясь от моря.

Полупрозрачный щенок тер-сели бежал рядом, время от времени уходя в почву — то ли искал подземные воды, то ли под песком было прохладнее.

Милокардеры она увидела на третий день, когда не хотелось уже ничего.

И они были еще очень, очень далеко. К вечеру горы выросли совсем немного, а ведь она шла почти весь световой день, один раз лишь остановившись для передышки. Солнце садилось рано, но она упорно брела по остывающей пустыне под огромным месяцем, пока оставались хоть какие-то силы. Потом лежала, борясь с выкручивающей суставы болью, раскинув руки и глядя в сверкающий купол неба.

Только поначалу кажется, что небо — это много-много чернильной синевы и небрежная россыпь звезд на нем. Когда присматриваешься, становится понятно, что небо — это только звезды.

Огромные, яркие, и крошечные, чуть мерцающие пылинки, утопающие в бесконечной глубине космоса. И вся чаша неба состоит из этих драгоценных пылинок, мириадов и мириадов миров.

И, возможно, где-то там, на земле другого мира на дальнем конце Вселенной тоже лежит кто-то уставший и смотрит в непостижимую чашу неба. Прямо на нее, Ангелину, сбежавшую принцессу, нарушившую главный принцип своей жизни — никогда не действовать, под влиянием эмоций.