Королевская кровь. Книга 3

"

"— Не боись, мой маленький, — гнусно хихикнул Мартин, отхлебнул из бокала, зажмурился блаженно, — папа защитит тебя от злого внешнего мира. Да и вообще, Макс, — добавил он серьезно, — что тебе со мной угрожает?

— И все же, — настойчиво попросил Тротт. — От физического и ментального воздействия, Март.

— Какой же ты зануда, — буркнул Мартин, отставляя бокал. Через несколько секунд рыжий маг поблескивал свеженькими, крепенькими щитами, которые постепенно приобретали прозрачность. — Теперь-то ты удовлетворен?

— Вполне, — инляндец подвигал плечами и заметно расслабился.

Тут же и желудок напомнил о том, что нужно поесть что-то кроме обычной порции глюкозы, и голова закружилась немного — от облегчения и слабости. — Расскажи мне что-нибудь, Март. Только не о бабах, умоляю.

— А о чем еще? — наигранно удивился блакориец, с аппетитом отправляя в рот ломтик белой рыбы.

— Например, почему ты сейчас дома, а не со своей принцессой?

— Она, увы, не моя, — спокойно ответил Мартин и сделал большой глоток вина. Тротт поднял на него глаза, дернул губами, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Ел неторопливо, спокойно, поднялся, сделал себе чаю — фон Съедентент пил и пил, и тоже молчал.

Очень неприятно молчал. И Макс сделал над собой усилие.

— Расскажешь? — спросил он.

Мартин запустил руку в черные волосы, покачал головой. И поделился все-таки:

— Что тут рассказывать, Малыш. Не любят меня женщины. Черт, как это жалко прозвучало, — хохотнул он невесело и снова налил вина. Он почти не ел.

— Ты нам все уши о своих любовницах прожужжал, — сдержанно напомнил Тротт. Он уже жалел, что спросил.

— Макс, — почти с жалостью произнес барон, — ты, конечно, уже почти заново девственник, но должен понимать, чем куча баб, перебывавших в моей постели, отличаются от женщин особенных.

— Как Вики? — поинтересовался инляндец, грея руки о чашку с чаем. — Почему ты так себя с ней ведешь, кстати?

— Вики, — мечтательно улыбнулся Мартин. — Вики… Малыш, ты помнишь, на что я потратил первую стипендию?

— Как не помнить, — сухо ответил его собеседник, — я потом семь лет с этих солдатиков пыль вытирал. Никогда не понимал, зачем тебе эти уродцы понадобились. Ты их в руки-то брал пару раз.

А, нет, мы всадником пиво открывали, пока не отломали ноги у лошади.

Мартин фыркнул, снова выпил. Он будто и не пьянел.

— Ты же знаешь, как мы бедно жили, — проговорил он задумчиво, — отец умер, мать тянула нас одна. Только и было, что имя. Имение было заложено-перезаложено, землю продавали кусками. А напротив школы у нас был игрушечный магазин, огромный, в три этажа. Я постоянно туда бегал, слюни пускал на игрушки. Особенно на этих солдатиков. Но рот не открывался у матери денег на них попросить.