Королевская кровь. Книга 3

Сдаюсь и признаю тебя сильнейшей и великолепнейшей!

Виктория стояла, тяжело дыша, и сердито глядела на него — как он поднимается, подходит к ней.

— Все, выплеснулась? — спросил блакориец с удовлетворением. — Теперь спокойна?

Она размахнулась и с наслаждением заехала кулаком ему в подбородок.

— Какой-же ты все-таки гад, Март, — сказала она устало и потрясла рукой, чтобы унять боль в пальцах.

— Заслужил, — согласился он весело, трогая ушибленное место. — Хороший удар, Вики. Ну что, пойдем обратно? Я вдруг снова проголодался. Надеюсь, эта толпа оставила нам хотя бы по рисовой лепешке.

Пока приглашенные маги сбрасывали излишки энергии, в правительственных ложах чинно вкушали сытный обед. Майло Тандаджи с удовольствием ел острую лапшу с морепродуктами — кухня Йеллоувиня была похожа на тидусскую, и он чувствовал себя почти дома. Закончил обед и вышел на террасу на втором этаже — полюбоваться видами Пьентана и послушать пение птиц. Состояние, несмотря на тревожную информацию, было самым умиротворенным.

— Господин Тандаджи, — раздался позади голос с инляндским акцентом.

Он оглянулся — перед ним стоял его коллега, Дэвид Розенфорд, глава управления безопасности Инляндии. Длинный, рыжий, высокомерный, как почти все инляндцы."

"— Лорд Розенфорд, — сухо поприветствовал коллегу тидусс. — Чем обязан?

— У меня необычное предложение для вас, господин Тандаджи, — коллега попытался придать голосу любезности. Хотя трудно быть вежливым с главой конкурирующей разведки, чьи агенты не раз добывали секретную информацию. — Его Величество Луциус желает встретиться с вами.

Это не займет много времени.

Тандаджи помолчал, посмотрел на чудные сады Пьентана с оживленными шоссе, лентами каналов, россыпью домиков в восточном стиле, кое-где разделенных росчерками вздымающихся ввысь островками небоскребов.

— Есть профессиональная этика, лорд Розенфорд, — наконец, ответил он. — Понимаю, какая это честь для меня, и приношу Его Величеству свои самые искренние извинения, но я не могу рисковать доверием моей госпожи. Удивлен, что нужно вам это объяснять.

Инляндец поморщился, словно делая усилие над собой, и Тандаджи с удовлетворением подумал, что ему еще работать и работать над мимикой.

— Это не политический вопрос, — пояснил Розенфорд, — скорее, частный. Он никак не затрагивает вопросы безопасности Рудлога или Инляндии. И мне даны указания… заинтересовать вас, полковник. Как вы смотрите на то, что мы отпустим Маслякова и Сорина без каких-либо условий?

Теперь уже Тандаджи едва сдержался, чтобы не поморщиться. Позорище, агенты, а попались как дети.