Королевская кровь. Книга 3

Только Чет остался — снял крепко спящую женщину с его спины, подождал, пока друг перекинется.

— Она вообще ничего не весит, — сказал Мастер тихо, удивленно и почти растерянно. Передал свою ношу Владыке — льняные с золотинкой волосы свисали почти до самой земли, лицо принцессы было серьезным, сердитым. — Надо же, малая пташка, а сотни драконов в воздух подняла. Красивая. Расскажешь, где нашел?

— Почти у границы, — ответил Нории, шагая по коридору к ее покоям. — Еще бы день-два и ушла бы.

Чет шел рядом, поглядывая на спящую, и лицо его было странным. Недовольным.

— Ты ведь не тронешь ее? — вдруг спросил воин-дракон, останавливаясь.

 — Нори-эн?

Нории не ответил и пошел дальше, оставив мрачного Чета за спиной. Что он мог ответить?

Владыка постоял у двери, глядя на спящую — маленькие ножки выглядывали из-под тонкого покрывала, — нахмурился, заметив запекшуюся рану на ступне. Подошел, сел на кровать, протянул руку, касаясь и излечивая. Пальцы на ступне дернулись, поджались, аура ее запульсировала — слабо, неравномерно. Совершенно истощилась. Безумная упрямая женщина. Что же тебе пришлось пережить? Ради чего это все было?

— Не трогай меня, — прошептала принцесса сипло, и он поднял голову, посмотрел в голубые ледяные глаза, встал.

— Ты вся измучена, — сказал он спокойно, — я помогу тебе.

— От врагов помощь не принимают, — сказала она сдавленно. — Уйди, Нории.

Поднялась на дрожащих руках, подтянула к себе ноги, повернулась, чтобы встать — и свалилась боком на кровать, вздыхая со злостью и широко открывая рот. Губы были сухие, обветренные, и он взял кувшин, стоявший на столике у кровати, налил воды в чашку, сел рядом с ней, поднял, прижал к себе — горячую, как раскаленный песок, злую, как пустынная гадюка.

— Пей, — попросил дракон, поднося чашку к ее губам. Ани отвернулась. — Я сейчас раздену тебя, — сказал он ей в макушку, — и осмотрю. Затем вылечу. А затем ты можешь ненавидеть меня, сколько пожелаешь. Я говорил — в этом доме тебе никогда не будет больно. Я не дам тебе умереть от истощения.

— Мне уже больно, — ответила она зло и тихо, поднесла руку к горлу — невозможно было говорить, только сипеть. — Ты делаешь мне больно, Нории. Ты меня убиваешь.

— Выпей, — повторил он настойчиво.

Ангелина дернула рукой — вода из чашки расплескалась, заливая их обоих. Капли воды попали ей на подбородок и губы — она облизнула их. И заплакала. Беззвучно, сотрясаясь всем телом и с шипением отталкивая его руки, снимающие с нее одежду, укладывающие обратно на кровать. Затихла только когда он прошелся ладонями над всем ее телом, убирая ломоту и боль, некоторое время подержал руки над животом, вдохнул воздух, поглядел на нее внимательно — ничего не сказал, но тянущие, мучительные ощущения исчезли.