Королевская кровь. Книга 3

Если она так любит родных, что ради них готова пересечь пустыню… помнишь, Светлана, — это имя он произнес с таким теплом, что Нории еще раз улыбнулся, печально, — постоянно в библиотеке сидела? И принесла нам биографии последних Рудлогов? Они же все рано умирали, друг. И у нее в ауре я вижу печать нашего проклятия, Нори. Ты же видишь? Смерть всегда рядом с ней. Если она не вернет долг, то династия будет уничтожена.

— У ее сестер такая же, — Владыка вспомнил мягкий и страстный огонь второй принцессы, слабенькое тепло третьей.

— Скажи, — почти умоляюще попросил Чет.

 — Заклинаю, Нории.

— Знаешь, — сказал владыка-дракон и посмотрел другу в глаза, — мы забыли о том, что долги должны отдавать мужчины. Воевать должны мужчины и разбираться с последствиями войны, Мастер. Женщины должны жить, любить, рожать. А у них в семье только женщины и дети их крови остались.

Чет некоторое время смотрел на него, как на приговоренного.

— Ты же хочешь ее, — произнес он настойчиво. — А она — тебя. Соблазни ее, сделай слабой, пусть останется с тобой по своей воле, по воле своего тела. Ты же можешь. В любой момент, Нори.

— Могу, — согласился Владыка и встал. — Разделишь сегодня со мной ужин, Четери?

— Нет, — ответил Мастер Клинков. — Хочу слетать на восток. Мне беспокойно. Я чувствую воду к Белым горам, Нории. Уже несколько дней, со среды. Ты ведь тоже слышишь ее? — он замолчал на секунду и тоже поднялся. — Что со мной происходит, Нори-эн?

— Кажется, — сказал Нории спокойно, — Пески поняли, что им нужен второй Владыка.

— Такого никогда не было, — возразил Четери. — Как это может быть?

— Кто знает, как это происходит? — они уже шли к дворцу, а параллельно им, по другой дорожке, за широкой полосой деревьев ступала Ангелина Рудлог.

Она не повернула головы, не снизила скорость, но Нории знал, что она знает, что он здесь. — Лети, Мастер, и не беспокойся ни о чем. Если слышишь зов — нужно лететь.

— А что ты будешь делать? — серьезно спросил Чет, останавливаясь.

— Пить, — усмехнулся владыка-дракон. — Сегодня я буду пить, друг.

Четери поднялся в небо прямо из парка, а Нории пошел ко дворцу. Зашел в прохладный холл несколькими секундами после Ангелины. Так они и шли до мужской половины, тихо, напряженно — она впереди, не оборачиваясь, а он несколькими шагами позади, глядя на прямой пробор и белые косы, лежащие на ровной спине и качающиеся в ритм движению.

Встреченные слуги затихали, провожали их взглядами; вокруг женщины и мужчины, не имеющих возможности сделать движение друг к другу, тяжелым пологом опускалась тишина, и, казалось, весь дворец уже был пронизан этим гнетущим безмолвием, нарушаемым лишь звуком их шагов, отсчитывающих время до катастрофы.