Королевская кровь. Книга 3

С утра были розы — верные утешители, сорняки пололись весело, и чем аккуратнее становилась очередная клумба, тем больше порядка образовывалось у нее в голове. Она уже дошла до середины цветника и пришла во вполне умиротворенное состояние — трудно не успокоиться, когда стоишь согнувшись, на коленях, и занимаешься монотонной работой. И успокоилась бы совсем — если бы не услышала раздраженный женский разговор.

— Огни, Владыка знает, что делает и не нам его судить, — говорила одна женщина. Ангелина подняла голову — драконицы шли по дорожке за зарослями шиповника и не видели ее.

— Он слишком мягок, — зло возражала вторая, — Огни права. Я еле сдерживаюсь, когда вижу, как эта Рудлог проходит мимо. С таким видом, будто она здесь хозяйка, ни капли раскаяния, ни стыда, ни сочувствия. Ей все равно.

— Она такая же, как все Рудлоги, — отвечала Огни, — таким был Седрик. Нории пытается договориться с ней по-хорошему, однако красные признают только силу. Только стали проигрывать в войне и сразу запросили мира. И предали. И с этой будет так же, увидите. Она убедит Владыку, что покорна и безопасна, и уйдет, оставив нас умирать.

Ангелина встала. Не будет же она прятаться. Три драконицы увидели ее одновременно, и на лицах их не было привычного равнодушного выражения — там была ненависть, злость и боль.

— Все услышала? — резко осведомилась Огни. — Скажешь, мы неправы? Скажи, что останешься с ним, что тебе не плевать на нас и на свой долг крови, Красная.

— Скажу, что это не ваше дело, — спокойно ответила принцесса, отряхивая руки. Воздух вокруг звенел от ярости.

— О нет, — зашипела драконица, подходя к цветнику, — это наше дело.

Это мое дело, красная, потому что твой предок отнял у меня все — мою жизнь, моего мужа, моих родных. Сколько бы лет ни прошло, такие долги не оплачиваются временем. И лучше бы тебе согласиться на роль жены, потому что это шанс для твоего рода закрыть этот долг. Хотя это не вернет детей, умерших в горе, не вернет лучших из нас.

Она шагала прямо по розам, остановилась в каком-то полуметре и уже кричала прямо в лицо принцессе, за какие-то секунды впав в истерику.

— Если ты откажешься, тварь, я прокляну тебя еще раз, чтобы не было тебе покоя, чтобы ты почувствовала, каково это — жить и одновременно умирать! Чтобы твои дети рождались и подыхали в муках, как наши, чтобы весь твой проклятый род был выведен под корень, и все, в ком есть кровь красного! Ну, чего молчишь, тварь! Тварь!

Она замахнулась, и Ангелина, спокойно пережидавшая буйство красноволосой — ответов там очевидно не требовалось, да и могла ли она опуститься до таких же криков и перекошенного лица? — вдруг разозлилась и полыхнула силой.