Измена. Свадьба дракона (СИ)

Не даст прожить эту жизнь в мучениях.

Он просто убьет меня.

Прямо сейчас, стоит мне только открыть рот и сказать, что я могу делать черные артефакты килограммами. И когда Рей наконец коснулся моих губ, поцелуй оказался соленым и горьким на вкус.

— Это была плохая шутка, да? — сдавленно усмехнулась.

— Отвратительная.

Как опытный волк, почуявший перемену погоды, Рейнхард уловил смену моего настроения. Он отстранился, нежно поправляя рукой упавшие мне на лоб волосы. Вторая рука, мягко тронув резинку чулка, двинулась выше. Наверное, у мужчин голова и инстинкт никак не связаны, и даже параллельны друг другу.

Даже сейчас, через боль, мне показалось это очень страстным: смотреть на меня с таким участием и одновременно уверенно захватывать все новые территории моего тела.

— Тогда скажи, что будешь любить меня больной, старой и сумасшедшей, — потребовала я, и Рейнхард с готовностью согласился:

— Больной, старой и сумасшедшей.

— В горе и в радости?

— В горе и в радости.

Все же Рей был немного влюблен в меня, чутье, присущее каждой женщине от семи до семидесяти, пело во мне от восторга, звало окунуться с головой в сладкое тепло его шепота, рук, губ.

Но я устроена по Пастернаку — во всем мне хочется дойти до самой сути. Особенно в сердечной смуте.

— Почему ты злился на меня, когда узнал мое имя? Я… что-то сделала? Или сказала? Или…

Я осеклась, но было уже поздно. Рейнхард с силой положил пальцы мне на губы, запрещая слова, серая радужка глаз загорелась алым, словно в один момент кто-то повернул внутри него невидимый тумблер. Хотя почему кто-то? Я повернула.

— Прррекррати, вейрра… Молчи об этом!

Уже знакомый мне гнев накрыл его огненной лавиной, но даже в кресло он откинул меня мягко, бережно, опасаясь навредить.

Рейнхард не хотел открывать мне даже эту маленькую тайну, хотел продолжать хранить ее, калечиться об нее в одиночку. Мне не было хода в его сердце.

— Тогда уходи! Убирайся!

Я вскочила с кресла и бросилась к двери, распахивая ее в коридор. В эту секунду мне было наплевать, увидит ли нас кто-нибудь. Рейнхард тяжело дышал, не отводя алых глаз, сжимая кулаки, спинка одного из кресел тонко хрустнула, с такой силой он на нее опирался.

Он медленно прошел мимо, окатив горячим гневом, словно кипятком, но впечатления это не произвело, меня и саму потряхивало от ярости.

На пороге Рейнхард вдруг резко развернулся.

— Завтра я запрещаю тебе покидать пределы Академии, — сказал он с видимым усилием. — Тебе все ясно?"

"Едва он ушел, я бросилась в постель, зарываясь в сонного песика и давая волю слезам. Давно я не плакала, лет с пятнадцати, и вот, прорвало сопливую бездну. Сегодня все для меня было черным. Настроение, ночь, поцелуй, магия.

18. Восточная ярмарка

Утро не принесло облегчения.