Измена. Свадьба дракона (СИ)

И его отец был вынужден принять сына подобающе его заслугам и даже отправить в Академию вслед за братьями.

— Ну, — поторопила я бесстыдно. — Его поэтому сделали ректором?

— Нет! Ректором он стал всего полгода назад и… наверное недолго будет ректором. Он же военный!

— Говорят, они оставил ведомство на первого рыцаря, а значит, скоро вернётся обратно. Что-то нужно ему у нас, но что — никто не знает.

Я почти не вслушивалась в последние слова.

В груди у меня тяжело и горько бухало. Я уже видела изнанку драконьего мира, где за изукрашенными стенами совершаются насилие и предательство. Мысль о том, что когда-то Рей пережил все это, приводила в ужас. Я помню свои двадцать лет. Я знаю, как старит близость смерти. Как калечит вчерашнего веселого ребенка безнадежность усилий.

— Все началось из-за его единоутробной сестры. Альене.

Я тут же встрепенулась от искреннего удивления.

— Из-за Альене?

А точнее из-за земель, которыми щедро наградил верного слугу император Вальтарты. Вот только права на землю он передал не главе клана, как предписывал этикет, а самому юному Винзо с правом собирать ренту и осваивать для возделывания. И тогда глава Винзо вздумал надавить на непослушного сына помолвкой сестры, отдав ту в клан Верший, где глава менял наяр каждый год. Не приживались у него наяры."

"Я невольно поёжилась. Альене мне не нравилась, но такой судьбы врагу не пожелаешь, не то что бывшей своего бывшего. Я попыталась представить, что чувствовали брат с сестрой, загнанные в угол собственным отцом, и не смогла. Я у меня было много бед, но мои родители были со мной до конца. В страшном сне не представить ребенка, которого уничтожает собственный отец.

И тогда бессловесный и мягкий, как воск, Рейнхард нир Саркан восстал. В Академии у него была репутация добродушного, но строгого юноши, послушного сына, единственный взбрык которого состоял в том, что земли он отдал матери, а не отцу. За один день он изменился до неузнаваемости. В течении месяца он вызвал на битву крови обоих старших братьев и последовательно лишил их силы. Они не умерли, но…

— Ты и сама понимаешь, каково дракону лишиться силы, — Лике заговорщически наклонилась ко мне.

Глаза у нее блестели в полумраке, и я вдруг поняла, что давно пришла ночь, и мы сидим в продуваемой библиотеке без единого огня, обсуждая собственного ректора.

— Никогда не обратиться, никогда не взлететь, — эхом повторила за ней Ливике. — Некогда первого красавца империи лишили приставки «нир» и вход на мероприятия высокорожденных ему закрыт. А у второго покалечены потоки, и он прикован к постели. Говорят, воет ночами от боли.

Так вот какое прошлое лежит за серой стеной его глаз.

Тогда тем более странно, что он так охотно верит в слухи обо мне, а не в меня саму.