Королевство крыльев и руин

— Нет, — коротко ответила Амрена.

— Я требую ответа, — сказал Риз.

Помнится, он говорил, что раньше опасался о чем-либо спрашивать Амрену, и положение изменилось лишь в последние годы. Но чтобы приказывать ей… Видно, отчаяние Риза достигло крайней точки.

— Фейра и Кассиан говорили с Косторезом. Он согласился помочь нам в войне с Сонным королевством, потребовав за это Урбос. Но мы не знаем, каким образом вытащить его из камеры. Это можешь объяснить только ты.

Я догадывалась: Риз хотел знать и как нам управлять Косторезом, удерживая его в подчинении.

— Это все, что тебя интересует? — подозрительно спокойным и даже мягким тоном спросила Амрена.

— Когда мы покончим с войной, я исполню свое обещание. Книга Дуновений будет целиком в твоем распоряжении, и ты, если захочешь, сумеешь вернуться на родину.

Амрена молча смотрела на него. В гостиной стало настолько тихо, что я слышала не только тиканье часов над очагом, но даже журчанье фонтана во дворе.

— Убери своего пса, — потребовала Амрена.

Тень в углу, за ее спиной, была не кем иным, как Азриелем. Его пальцы сжимали обсидиановый эфес Правдорубца.

Я даже не заметила, когда Азриель успел переместиться. Остальные, думаю, оказались более наблюдательными.

Амрена оскалила зубы. На Азриеля это никак не подействовало.

— И все-таки — почему ты упорно отказываешься нам рассказать? — спросил Риз.

Кассиан незаметно оттеснил Несту к себе за спину. Моей сестре пришлось встать на цыпочки, чтобы из-за его плеча наблюдать за развитием событий.

— Почему? — переспросила Амрена. — Потому что у камня под этим домом есть уши. И у ветра есть уши. Они внимательно слушают. А если они донесут… Ризанд, там помнят, что меня не поймали.

И я не позволю снова затолкать меня в эту черную яму.

— Твои слова не выйдут за пределы этой комнаты.

У меня сдавило уши. Что-то щелкнуло. Я догадалась: Риз возвел над гостиной защитную преграду.

Амрена обвела глазами книги на низком столе. Все они в той или иной степени были посвящены стене.

— Чтобы выйти из Тюрьмы, мне пришлось отдать… прежнюю себя. Я стала тем, кого Тюрьма не смогла опознать как своего узника. Вот так я очутилась в этом теле.

Прежде Амрена никогда не запиналась на каждом слове.

— Ты говорила, что тебя поместили в это тело, — осторожно напомнил ей Риз. — Связали, говоря твоими словами.

— Я солгала, чтобы скрыть содеянное. От всех. Я дорого заплатила за выход из Тюрьмы. Я сделалась смертной. Бессмертной по вашим понятиям, но… смертной по сравнению с тем, какой была. Тогда я… чувствовала по-другому. Не так, как вы… точнее, не так, как чувствую сейчас. Какие-то чувства остались: верность, гнев, любопытство. Но полная их картина исчезла.

Амрена смотрела не на нас, не на стены гостиной.