Королевство плоти и огня

Я кивнула.

– Они умели насылать ночь, закрывать солнце, и ослепшие враги не могли видеть их передвижения.

– Все это… все это звучит слишком невероятно, – признала я.

Его палец прошелся по моим, отчего по мне пронеслась знакомая волна.

– Да, но вольвены большинству смертных тоже кажутся невероятными.

В этом он прав.

– Полагаю, как и эмпаты, – добавил Кастил.

– Эмпаты?

– Воинская линия, которая вымерла вскоре после войны, но они были особенно необычны, Поппи. Именно с ними все страшились столкнуться в бою. – Его пальцы опять скользнули по моим, и я подняла на него взгляд.

 – Они были любимцами божеств, поскольку только божества были способны на то же, на что и эмпаты, – читать чужие эмоции и делать их оружием, усиливая боль или страх. Они обращали в бегство армию еще до того, как воины успевали поднять мечи.

У меня перехватило дыхание.

– Поппи, я считаю, что ты происходишь от этой линии. По крайней мере, мне так кажется. – Его рука вернулась на стол. – Воины-эмпаты. Это единственный логичный вывод. Некоторые из них в конце войны могли затеряться в Солисе, не сумев вернуться в Атлантию, и их сочли погибшими.

В какой-то момент один из них мог сойтись со смертным, или же спустя много лет это сделал их ребенок, либо создав первое поколение, которое дало тебе жизнь, либо…

– Либо один из моих родителей был… был воином-эмпатом. – Ошеломленная, я застыла на месте. – У них был определенный цвет глаз? Потому что у меня глаза не золотистые и не ореховые.

– Нет. У тебя глаза цвета атлантианской весны или умытой росой листвы.

Я заморгала.

Кастил отвернулся и прочистил горло.

– В любом случае воинские линии не имели каких-то отличительных особенностей.

Значит, моя мать или отец могли принадлежать такой линии или быть детьми их представителей.

– Может быть такое, что королева Илеана и король Джалара были с ними так близки и ничего не знали?

– Может. Но если бы твои родители были воинами-эмпатами, то поняли бы, кто такие Вознесшиеся. – Кастил оперся рукой на стол и опустил голову так, что наши глаза оказались почти на одном уровне. – Итак, я думаю, что они были первым поколением. И, как и ты, не понимали, почему не могут улавливать эмоции Вознесшихся.

– Но я не могу использовать это как оружие или вроде того.

– Когда примешивается смертная кровь, способности меняются.

Он обвел взглядом мое лицо.

– Как они вымерли? – спросила я, и до меня сразу дошел ответ. – Они не могли использовать свои способности против Вознесшихся, правда?

– Либо потому, что не могли чувствовать эмоции, либо не знали, как это делать. Но все равно они были исключительными бойцами. Это объяснило бы твой почти прирожденный талант в обращении с оружием. – Его голос смягчился. – Храбрее и отважнее, чем все остальные линии.