Королевство плоти и огня

Я собралась попросить кинжал обратно, но Кастил сказал:

– Сколько бы смертей я ни повидал, они не переносятся легче. – Он опустил ресницы, пряча взгляд. – И потрясают не меньше. Я этому рад, потому что если они когда-нибудь перестанут меня потрясать, я перестану ценить жизнь. Поэтому я приветствую потрясение и горе. Иначе я был бы не лучше Вознесшихся.

У меня с языка сорвалось то, что я хотела ему сказать позавчера:

– Я знаю, что ты не такой, как они – как Вознесшиеся. Мне тогда не следовало так говорить.

Кастил смотрел на меня так долго, что я забеспокоилась. Наконец он нарушил молчание:

– Ты не будешь спрашивать, не превратишься ли в Жаждущую? Не будешь злиться, что я дал тебе свою кровь?

– Я знаю, что не превращусь в Жаждущую.

– Не затем, чтобы заставить пить. На это ты пошла удивительно охотно, что вызывает у меня все большую тревогу.

Я вдруг обрадовалась, что не помню этого.

– Когда ты начала ощущать… эффекты от моей крови, я применил принуждение, чтобы помочь тебе уснуть. Я решил, что ты это оценишь.

Помня о том, как я реагировала в прошлый раз, я оценила.

– Я не сержусь. Мне было бы очень больно, а сейчас – нет. – Я посмотрела на руку, все еще пораженная тем, что вижу лишь слабые отметины. – Как часто ты можешь давать мне кровь? Я имею в виду, случится ли что-нибудь, если ты будешь продолжать это делать?

– Надеюсь, что больше не придется, но, если буду давать еще, ничего не случится. – Он поджал губы. – По крайней мере, я так думаю.

– Что ты имеешь в виду?

– Атлантианцы нечасто делятся кровью со смертными, даже с полукровками. – Он сел на край кровати. – Вообще-то это запрещено.

– Из-за вашей линии?

– Наша кровь не оказывает особого влияния на смертных помимо того, что исцеляет и действует как афродизиак. Но ты не вполне смертная. Полагаю, она может усиливать твою атлантианскую половину, по крайней мере временно. – Он опять повернулся ко мне. – Но существуют опасения, что если делиться кровью с теми, в ком течет кровь смертных, то это может в конце концов привести к Вознесению.

– О. – Я понимаю, почему это вызывает тревогу. – У тебя будут неприятности, если об этом узнают?

– Не беспокойся на этот счет.

– Но я беспокоюсь, – выпалила я.

Он поднял бровь.

– Так ты беспокоишься обо мне, принцесса?

Я вспыхнула.

– Если с тобой что-нибудь случится, это поставит под удар мои планы.

Он склонил голову набок, изучающе глядя на меня. Молчание затянулось.

– Никто из тех, кто видел твои раны в этот и в прошлый раз, никогда не расскажет, что я давал тебе кровь.

Это хорошо.

– А иначе что случится?

Он вздохнул.

– Киеран был прав. Ты задаешь много вопросов.

Я прищурилась.

– Любознательность – признак ума.

Кастил улыбнулся.