Королевство плоти и огня

– Вы имеете в виду секс?

Его лицо стало таким же красным, как, наверное, и мое.

– К несчастью, да.

Я уставилась на него, разинув рот, но совершенно не находя слов.

– Но, – быстро добавил он, – как я сказал, это очень старый обычай, и хотя некоторые из моих младших братьев и сестер гораздо более открыты архаичным традициям, в наши дни она не очень часто практикуется… ну, по очевидным причинам.

– Я… – Мне одновременно жарко и холодно. – Но вы сказали, что этого можно ожидать, поскольку я не чистокровная атлантианка. Почему?

– Почему? – Он уставился на меня, а потом выражение его лица смягчилось.

 – Пенеллаф, дорогая, неужели вы с Кастилом не говорили о будущем? Вообще?

Он смотрел на меня так, что в моем желудке разлилась кислота. Его взгляд полон отеческого терпения, с каким смотрят на беспомощного ребенка, который нуждается в помощи взрослого.

– Ты будешь стареть, и Кастил тоже, но не так быстро, и через восемьдесят лет он будет выглядеть так же, а…

– А я буду старой и седой, если вообще проживу так долго, – оборвала я, и с моего языка сорвалась ложь: – Мы говорили об этом.

– Присоединение понадобится не только для того, чтобы обязать вольвена защищать и твою жизнь тоже.

Эта связь привяжет твою жизнь к первичному и вольвену. Ты будешь жить так же долго, как и вольвен.

И опять я полностью лишилась дара речи. В мою голову хлынуло столько мыслей, но на первый план вышло понимание, почему Кастил никогда не говорил об этом. Мои мышцы напряглись, а на грудь опустилась тяжесть, мешающая дышать. Просто в этой традиции нет никакой необходимости. Что бы ни думал Киеран, Кастил не собирается сохранять наш брак.

Глава 25

Осознание произвело гораздо более леденящий эффект, чем должно было, и в этом виноват Киеран с глупыми разговорами о сердечных парах.

А если подумать, с чего бы Киерану об этом рассказывать?"

"Когда я представила подобную беседу с ним, мне захотелось протереть свой мозг проволочной щеткой. Хотя я считаю Киерана привлекательным, я… я даже вообразить не могу, что занимаюсь с ним чем-то таким.

С ним и Кастилом.

Я огляделась в поисках стакана с водой, но не нашла.

– Не думаю, что тебе нужно об этом переживать, – сказал Аластир. – Вряд ли он ожидает что-то подобное. Кастил не придерживается старых традиций.

– А вольвены такое ожидают? – спросила я. А потом с моего языка сорвалось кое-что похуже. – Ши пошла бы на это?

У Аластира глаза на лоб полезли.

Я сразу пожалела, что не смолчала.

– Простите. Полагаю, от нее как от вольвенки такого бы не ожидали. И мне не следовало о ней говорить…

– Нет. Нет, все в порядке. – Аластир подался вперед и положил руку на мою. – Не извиняйся. Я рад, что ты хочешь говорить о ней.

Он опять улыбнулся, пожал мою руку и откинулся на спинку кресла.