Королевство плоти и огня
Предательство…Все, во что верила Поппи, оказалось ложью, в том числе мужчина, в которого она влюбилась. Она не знает, кем теперь является без вуали Девы. Знает только то, что для нее нет ничего опаснее, чем он. Темный. Принц Атлантии. Он хочет, чтобы она с ним сражалась, и этому приказу она рада подчиниться. Пусть он держит ее в плену, она никогда не будет ему принадлежать.Выбор…Кастил Да'Нир известен под многими именами и многими личинами. Его ложь так же соблазнительна, как его прикосновения. Его правда так же чувственна, как его укус. Поппи знает, что доверять ему нельзя. Она нужна ему живой и невредимой. Но и он – единственный, кто может помочь ей найти брата Йена и самой увидеть, стал ли он бездушным Вознесшимся. Только вот сотрудничать с Кастилом, а не бороться с ним тоже опасно. Он по-прежнему искушает ее с каждым дыханием, предлагая все, что она хочет. У Кастила на нее свои планы, которые могут либо дать ей невообразимое наслаждение, либо причинить непостижимую боль. Планы, которые заставят ее по-новому взглянуть на себя – и на него. Планы, которые могут связать их жизни, к чему не готовы оба королевства. И она чересчур безрассудна и слишком изголодалась, чтобы противостоять искушению.Темные времена порождают темные секреты, и погрязшие в грехе королевства пойдут на все, дабы скрыть правду. Но когда земля задрожит, а небеса разразятся кровавым дождем, может оказаться слишком поздно.
– Она осталась с ним, потому что любила?
– Я в самом деле не знаю, она о нем не рассказывает. Но заметь, что она назвала старшего сына похожим именем.
Интересно, как к этому отнесся их отец?
– Когда мама высказала недовольство Малеку, она сделала это с глазу на глаз, но все равно то, что он сделал, получило огласку. И другие последовали его примеру. В каком-то смысле все произошло очень быстро.
– И вот к чему мы пришли, – пробормотала я.
– Вот к чему мы пришли, – подтвердил он."
"Я глубоко вздохнула и сказала то, что нужно было сказать:
– Я знаю, что тебе нужно кормиться.
– Кто-то тебе об этом сказал, – ровно ответил он. – И сомневаюсь, что Аластир.
– Кто-то должен был сказать. Если ты не питаешься, то что происходит, кроме того, что глаза становятся черными? Если ты переходишь грань? Ты только и объяснил, что это очень, очень плохо.
Кастил отвел взгляд и прикусил губу.
– Это как… быть мертвым внутри. Хуже, чем быть Вознесшимся. Нами овладевает жажда крови, но это неистовое безумие, как у Жаждущего. Хотя мы не гнием и не разлагаемся. – Он покачал головой.
Я вспомнила, как он рассказывал, что с ним делали Вознесшиеся – лишали крови, пока его не охватывал неутолимый голод.
– Вознесшиеся часто не давали тебе кровь?
– В некоторые годы меня хорошо кормили. – Его губы изогнулись в подобии улыбки. – Потом давали ровно столько, чтобы я не умер, а иногда даже недостаточно.
Годы.
Мое сердце сжалось от жалости – к нему, к его брату и ко всем, кто прошел через это.
– Но ты вернулся.
– Поппи, были времена, когда я думал, что не вернусь. – Он смотрел на огонь и говорил еле слышно. – Когда не замечал течения времени. Когда забыл, кто я и что для меня имеет значение. Словно некоторые части моего разума помрачились. – Он провел рукой по волосам и уронил ее на колено. – Я вернулся. Не таким, как раньше. Я так и не стал прежним. Но я нашел части себя прежнего.
Я сглотнула сквозь ком в горле.
– Я…
– Не говори, что ты сожалеешь. – Кастил оборвал меня резким взглядом, который раньше уязвил бы меня, но сейчас я понимаю – понимаю его. Сочувствие не всегда желанно. – Тебе не за что извиняться.
– Ты прав. Я рада, что ты нашел себя.
У него вырвался резкий смешок.
– Правда, Поппи? В самом деле рада?
– Да. Думаю, да. – Я подняла плечо. – Может, ты вернулся сволочью, но это лучше, чем заблудиться в собственном разуме. Я бы никому такого не пожелала.
Теперь его смех стал мягче, и я натянуто улыбнулась.

















