Королевство плоти и огня
Предательство…Все, во что верила Поппи, оказалось ложью, в том числе мужчина, в которого она влюбилась. Она не знает, кем теперь является без вуали Девы. Знает только то, что для нее нет ничего опаснее, чем он. Темный. Принц Атлантии. Он хочет, чтобы она с ним сражалась, и этому приказу она рада подчиниться. Пусть он держит ее в плену, она никогда не будет ему принадлежать.Выбор…Кастил Да'Нир известен под многими именами и многими личинами. Его ложь так же соблазнительна, как его прикосновения. Его правда так же чувственна, как его укус. Поппи знает, что доверять ему нельзя. Она нужна ему живой и невредимой. Но и он – единственный, кто может помочь ей найти брата Йена и самой увидеть, стал ли он бездушным Вознесшимся. Только вот сотрудничать с Кастилом, а не бороться с ним тоже опасно. Он по-прежнему искушает ее с каждым дыханием, предлагая все, что она хочет. У Кастила на нее свои планы, которые могут либо дать ей невообразимое наслаждение, либо причинить непостижимую боль. Планы, которые заставят ее по-новому взглянуть на себя – и на него. Планы, которые могут связать их жизни, к чему не готовы оба королевства. И она чересчур безрассудна и слишком изголодалась, чтобы противостоять искушению.Темные времена порождают темные секреты, и погрязшие в грехе королевства пойдут на все, дабы скрыть правду. Но когда земля задрожит, а небеса разразятся кровавым дождем, может оказаться слишком поздно.
Это боги – все до единого. Они наблюдают за городом или стоят на страже.
Я даже помыслить не могла, каким образом возвели статуи таких размеров, да еще в горе. И как зажгли факелы и поддерживают огонь.
– Бухта Сэйона прекрасна, правда? – спросил Кастил.
Вопрос излишний. Я никогда не видела города прекраснее и могу только представить, какова же будет столица.
– Море отсюда не видно, но оно за деревьями, справа от нас, – добавил он.
При мысли о теплом песке и соленом воздухе у меня дрогнуло сердце. Проследив за взглядом Кастила, я увидела над деревьями вершины колонн.
– Что там?
– Покои Никтоса. Оттуда видно море Сэйона и острова Бель. Да, богиня охоты спит там.
– У меня столько вопросов.
– Чему никто не удивляется, – заметил Киеран.
Делано рассмеялся и поднял голову к небу, греясь в солнечных лучах."
"Раздался удар колокола, и я вздрогнула. Зашелестела листва – с ближайших деревьев вспорхнула стая птиц с яркими зелеными и синими перьями. Колокол пробил еще пять раз.
Я насторожилась.
– Что-то случилось?
Я огляделась, но, похоже, никто не встревожился. Когда мне доводилось слышать колокольный звон, он служил сигналом о нападении или чьем-то приближении.
Джаспер улыбнулся и объяснил:
– Колокол всего лишь отбивает время. Сейчас шесть вечера. Он звонит каждый час до полуночи, а потом – начиная с восьми утра.
– О.
Это разумно.
Я увидела, что навстречу нам кто-то едет верхом.
Кастил замедлил шаг коня, а Джаспер произнес:
– Торжественная встреча из одного человека.
– Кто это? – спросила я.
– Аластир. Наверное, он нас ждал.
Советник короля и королевы подъехал через пару минут. Улыбка смягчала глубокий шрам на его лбу.
– Вы не поверите, как я рад вас видеть. Всех вас, – сказал Аластир, и произошло нечто странное.
По моей коже пробежала ледяная дрожь. Боги, он говорит почти как Виктер, но…
– Ты должен рассказать, что сталось с Пределом Спессы. – Аластир пустил свою лошадь рядом с нами и пожал руку Кастилу. – Но нужно тебя предупредить. – Он понизил голос. – Твои отец с матерью здесь, и ваше прибытие заметили. Они знают, что ты приехал домой.
Мое сердце ушло в пятки. Я и не помышляла встретиться с его родителями так скоро. Предполагалось, что они в столице.
Кастил думал так же.
– Что они здесь делают?
– Они приехали, как только узнали о проблемах в Пределе Спессы. Твой неугомонный отец собирался пересечь горы. Я заверил его, что наши силы…
Он осекся, заметив кольцо на левой руке Кастила. Аластир повернул его ладонь вверх и побледнел.
– Ты это сделал. – Он повернулся в седле и, посмотрев на мою левую руку, встретился со мной взглядом. – Ты правда это сделал.
– Мы сделали, – ответил Кастил. – Как и говорили тебе.
Я уловила от Аластира неверие и тревогу. Ничего удивительного.

















