Корона скифа (сборник)

Наработали и себе на тюрьму, и мне на нищенскую суму.

— Не губите! — повторял Миша, губы его тряслись.

Андрей Измайлович сел на стул напротив Миши и глубоко задумался. Долго, может быть, час, сидел он в глубокой задумчивости, глядя куда-то мимо юноши. И все это время Миша не мог унять дрожь.

Наконец Терской-Мончегорский встал со стула, поднес его ближе к Мише, вновь взобрался на стул и, глядя Мише в глаза, сказал:

— Вы не хотите в тюрьму, это понятно. Я вас спасу. Но за это вы должны будете отслужить. Нет. Сапоги мне чистить не надо, у меня есть лакей. И считать больше тоже ничего не надо, оказалось, что вы плохой счетчик.

Оно и понятно. Мир делится на тех, кто сочиняет стихи, и на тех, кто складывает цифры. Делать одновременно и то, и другое хорошо невозможно. Скажем, из Ивана Андреевича Крылова тоже не получился бы хороший конторщик. Я знаю, милейший, что вы пишете стихи. У вас это просто на лбу написано. Нет. Я не заставлю вас писать стихи. Но тысяча восемьсот рублей — это для фирмы необычная потеря. И возместить ее вы сможете тоже только очень необычным способом. Сможете, если захотите.

— Что же я должен делать?

— Это будет ночная работа! — серьезно и мрачно сказал карлик.

— Но… я, наверное, не смогу. И почему именно — ночная? Это честное дело?

— Вам ли теперь говорить о чести? — спросил Мишу Андрей Измайлович, — но успокойтесь, я не заставлю вас никого убивать. Это будет тихая и не очень обременительная работа, и только с помощью ее вы сможете возместить свой чудовищный долг.

— И все же я заранее хочу знать, что меня потом заставят делать.

— Вы подумайте! — поднял бровь Андрей Измайлович, — он еще и ставит условия! Но успокойтесь, все не так страшно, как вам кажется.

Дело в том, что я единственный наследник очень богатого томского купца. Детей у него не было, все должно было отойти ко мне, его племяннику.

Но я был на учебе в Италии, изучал там в Милане юриспруденцию. Дядя незадолго до своей смерти прислал мне в Милан письмо. Он сообщил о том, что часть своих драгоценностей укрыл в своем фамильном склепе, на Вознесенском кладбище, где была похоронена его жена. А вскоре и он был похоронен рядом с женою.

Так вот, эти ценности там и по сей день находятся. Я никогда бы не решился потревожить покой своих уважаемых родственников, если бы не эта ваша оплошность, которая привела фирму к финансовому краху.

И вы понимаете, что я не могу пойти на кладбище днем. Я вообще один с этим делом не управлюсь. Там надо будет лезть в подземелье, сдвигать тяжелую крышку склепа, вы видите, какова моя комплекция? А вы высокий, ловкий, молодой, для вас это не составит труда. Вы человек образованный. Вы же не суеверны?

— Нет, то есть да…

— Милейший! Честному человеку ничего бояться и днем, и ночью, хоть на кладбище, хоть где.