Корона скифа (сборник)

Перед выходом из дома он предлагал и своему брату полковнику надеть все штатское, на что Анатолий Николаевич отвечал:

— Я военный, я родину защищал, чего мне прятаться?

Теперь, купив у мальчишки газету, он прислонился к рекламной тумбе и стал вслух читать стихи Устюгова:

ВЕЛИКОМУ МАГУ!

— Ты первый нас позвал к борьбе с Ваалом!

Тобой осмеян золотой телец

Ты добрый друг, Учитель и Отец,

Судьбы слепой ты сбросил покрывало!

И солнце новое над миром встало —

Глухому рабству наступил конец!

Великий Маг, любимейший Мудрец,

Тебе плетем венки на перевале,

Твой дух встал снова над землей —

И новые пути перед зарей

Он указал измученным народам!

Волшебник, ты развеял злой туман!

И пролетариям народов, стран

Открыл могучий, яркий свет свободы.

Дочитав это стихотворение, Анатолий Николаевич сказал Виктору:

— Удивительнейший, этот революционный поэт! Похвалив Маркса, он в этом же номере газеты и на этой же странице отдает должное и Иисусу Христу. Вот послушай:

УТРО РАДОСТИ

Заря сияет с радостных небес,

И медь поет о Светлом воскресенье:

Христос принявший муки, за ученье

Воскрес, во истину воскрес!

Долины, горы, шелестящий лес

Сияют в ярком новом озаренье

И больше нет в душе моей сомнений,

И жизнь прекрасна и полна чудес!

И льется звон на солнечной дороге

От города, оркестр колоколов,

Поющих с радостной тревогой

Зовет забыть кошмары черных снов.

Победный звон у ветхого порога —

И верю снова в Братство и Любовь.

— Оригинал! Оригинал! — похвалил поэта Анатолий Николаевич, выбрасывая газету в мусорную урну. — И как это у него ловко получилось! Всем сестрам — по серьгам. Но ведь господа товарищи граждане большевички, Бога отрицают! Куда же редактор смотрел?

— Я этого не знаю, — отвечал Виктор, но думаю, что вон того извозчика можно подрядить отвезти нас за город. Эй! Кирюшкин! В Аникино!

Извозчик остановил свой экипаж возле тротуара:

— Грязновато еще, дороги не высохли, до Аникина повезу только за двойную плату, и желательно серебром, берем также — Екатеринки, Петровки.

— Ладно! Поняй! Будем тут торговаться! — оборвал его Анатолий Николаевич.

Крылья пролетки предохраняли седоков от грязи. Виктор Николаевич бережно закурил сигару. Светловолосые, голубоглазые братья были сильны и изящны, в них чувствовалась нерастраченная энергия, сила духа.

Проехали березняки, осинники, и смешанный лес сменился хвойным бором. Холмы, увалы, обрывистый берег Томи, нередко спускавшийся к воде скальными выступами. С детства знакомая обоим братьям торжественная картина природы притомья, вызывала особенное волнение. Извозчик сказал:"

"— Господи! Среди какой красоты живем. И все чего-то людям неймется, то воюют, то враждуют, опомниться бы всем, да покаяться.