Корона скифа (сборник)

Аркашка описал общежитие учеников приказчиков, рассказал о том, как парнишки смотрели в окна напротив, потому что там иногда появлялись полуголые артистки женского румынского оркестра. Рассказал и о графе Загорском, погубителе прекрасных жительниц Томска. И про огромный градусник Реомюра, и про музыкальный магазин.

— Достаточно! Я вижу, что вы именно те, за кого себя выдаете. Идемте в дом, — сказал железнодорожник, а то вы, видать, озябли.

Железнодорожника звали Петром Константиновичем, он был начальником полустанка. И выслушав грустную историю путешественников, заявил, что обязательно им поможет. Еще бы! Он был одним из главных помощников Второва! Живал в Томске, а потом вместе с хозяином отбыл в Москву. Знал он и купчиху Туглакову, мать Савелия.

— Гора с горой не сходится, гора с горой! — радовался Аркашка.

— Ну быстренько хлопните по полстаканчика самогону, возьмите по шмату сала. Я дам вам свои старые шубейки и поедем на дрезине искать бедного Савелия, а то как бы его, действительно, волки или собаки не слопали. Да, как же вы думали довести его в простом вагоне до Томска? Чудаки! Он бы у вас протух.

— Мы думали на какой-нибудь станции в вагон-холодильник его пристроить… — пояснил Аркадий.

Через несколько минут дрезина уже мчала навстречу леденящему ветру. Петр Константинович покрикивал:

— Ровнее, ребята! Нажимайте на рычаг сильно, но равномерно. Это английская дрезина, такая далеко не у каждого начальника полустанка имеется. Легкая на ходу, быстрая. Стоп-стоп! Не ваш ли это подопечный?"

"Дрезина затормозила. Возле насыпи лежал на боку Савелий. Одна рука подвернулась под голову, а край задравшейся шинели накрыл лицо. Казалось, и впрямь — спит солдат.

Савелия осторожно водрузили на дрезину. Заглядывая ему в лицо, Салов сказал:

— Смотри-ка, он даже не ушибся!

— Да уж теперь-то ему не больно! — подтвердил Аркашка, — не то что нам, и тащить нам его до Томска — не ближний свет.

— Не волнуйтесь! — сказал Петр Константинович, — я вам помогу.

Возвратились на полустанок. Начальник приказал рабочим положить тело Савелия в холодную каморку. Потом пошел в служебную будку где стрекотал служебной телеграфный аппарат. Выяснилось, что поезд с вагоном-холодильником будет только вечером через шесть часов.

— Идемте в дом! — пригласил путешественников Петр Константинович, — теперь уже и пообедать не грех.

Дом железнодорожного начальника был украшен дорогими картинами и статуэтками.

— Остатки прежней роскоши! — сказал он, заметив удивленные взгляды гостей. Вот вы, Аркадий, вспоминали добрым словом вашего учителя, Николая Александровича Второва. Он ведь не только магазины да гостиницы строил. Он до самого большевистского переворота расширял свое дело.